Кашель и фыркание Шалгеззаара так же эхом разнеслось по ущелью. Скорее всего определенная тональность подхватывалась эхом, в отличии от звуков речи.
- Милость Богов тут ни при чем - покачал головой Абастио - Но чем дальше, тем все разочаровывающе и разочаровывающе. Главное, чтобы у тебя была цель. Иначе зачем выживать? -
Горбун издал губами звук, похожий на бульк, что так же был усилен и подхвачен ущельем, и потянулся под свою накидку.
- Да, я хотел тебе отдать. Чуть не забыл - рука извлекла пузырек, что не то чтобы светился, он не светился, просто цвета внутри были яркие, не совсем реалистичные. Плоская склянка с пробкой, хорошо лежащая бы в кармане. И трехцветная жидкость внутри. Красный и синий. И желтый между ними, сам не смешивающийся с ними, и не дающий крайним жидкостям смешиваться. Он перетекали от тряски, но граница между ними оставалась неизменной.
Как начинающий алхимик когда-то в прошлой жизни, Шалгеззаар смог определить что красная и синяя жидкости являлись зельями здоровья и маны соответственно. Ну, скорее всего. На цвет сложно было определить на сто процентов. Но вот желтая могла означать все что угодно.

- Нашел - Саннел раздвинул пальцы, показав что этих склянок у него две, одна из которых нырнула обратно в карман - Точнее спер. Странная тема копить где-то нужные вещи, когда вокруг творится такое. Такие штуки могли бы спасти кому-то из солдафонов жизнь. Чуть попозже бы встретились со своей Богиней. Она уж точно бы не обиделась. Вокруг сплошные злобные звери, дикари, огромные жуки, магические стражи. Дальше может быть еще хуже. А из всех кто тут я больше доверюсь демону, чем фанатикам Гайи или этим борцам. Нычко. Энтузиазм, но толку мало. У каждого из нас есть свои тайны, но тут я честен. Я говорю прямо, потому что хочу выжить. Не хочется быть очередными безымянными костями в здешних песках. Так что бери, пригодится -

- Тебе стрела не мешает? - перевел он тему - Если вздумаешь впадать в берсерк, то предупреди сразу. Я как-то видал демона огня, жонглирующего топорами. Ну.. - вновь перевел он тему - ..если бы ему зрители не сказали посмотреть в зеркало, возможно бы нас бы не прикрыли. Хорошее было время. Спокойное -

По черным стенам ущелья сначала пробежала одинокая желтая искра. Она вспыхнула где-то высоко в расщелине и скользнула вниз тонкой дрожащей линией, будто по камню на мгновение пролили жидкое золото. Следом вспыхнула вторая, потом третья. Желтые огоньки метались по трещинам, исчезали в глубине камня и тут же вырывались наружу.

Затем в эту тревожную золотистую пляску вмешался холодный синий свет. Он вспыхивал резче и ярче, чем желтый, оставляя после себя короткий ледяной отсвет. Синие искры стремительно перебегали по изломам, сталкивались с желтыми вспышками и затухая.

Через несколько мгновений из самых глубоких трещин проступил красный огонь. Он не вспыхивал резко, как синий, и не дрожал робко, как желтый. Красные искры тянулись вдоль стен густыми алыми нитями, наливались жарким багрянцем и заставляли ущелье выглядеть так, будто где-то в его недрах вновь разгоралось древнее сердце.

А затем все исчезло. оставив караван вновь в темноте.
- Мы умрем? - кхекнул горбун и эхо вновь подхватило его смешок.

Фургон мерно покачивался на ровной дороге, а его колеса с глухим скрежетом перекатывались по каменной крошке, теряясь в темноте ущелья.
- Да.. на ходу. - ответил Саннел после минутного раздумья, когда уже можно было подумать, что ответа не последует - Тоже на фургонах катались туда сюда. По городам и селам. Пейзаж был повеселей, как ни крути. Хорошее было время. А потом.. неудач, одна за одной. Тот демон был просто началом. А концом был.. впрочем, я не собираюсь подыхать прямо сейчас, чтобы исповедоваться. Да еще и демону - горбун рассмеялся, словно его не напрягало происходящее.
Пока искры не нападали. А значит пока они не было проблемой.

Впереди еще недавно угадывались очертания идущей первой повозки, покачивающийся в отсветах редких факелов. Но в какой-то момент он просто исчез, скорее всего просто ускорившись.
- Я прибавлю чуть ход. Если ослаб, то, может быть, лучше сядешь рядом? - Абастио похлопал по сиденью возницы рядом с собой.

А потом вспыхнул зелёный. Тонкие изумрудные искры пробежали поверх красного цвета, как и ожидал Шалгеззаар, и мрак впереди отступил окончательно. Перед фургоном открылся мост.
Широкий, высеченный прямо из монолитной породы, он нависал над бездонной расщелиной, уходящей куда-то в непроглядную глубину, что была видна лишь потому что зеленые всполохи освещали камни внизу. Возможно, где-то там был Ад. Или просто не было дна вовсе, теряясь в непроглядной тьме.
Он был широк настолько, чтобы по нему впритык могла проехать телега, и тянулся через бездонный разлом неестественно ровной правильной линией. Ни единого изгиба, ни малейшего следа осыпи или разрушения. Только сколы, как и на стенах скал, показывающие, что тут поработал тот же неизвестный мастер.

Света хватало, чтобы осветить противоположный край. И там, на противоположной стороне, точно на границе света и тени, стоял рыцарь.
Даже на расстоянии он поражал своими размерами. Высокий и широкий в плечах, он казался не человеком в броне, а ожившей глыбой из металла. Размерами мог посоперничать с демоном земли или камегой. Латы его были выкованы без единого украшения, но в их строгости чувствовалась опасность и сухая практичность. Каждая пластина плотно накладывалась на другую, образуя цельный панцирь, где не было видно ни ремней, ни заклёпок, ни зазоров. Ни единой части тела не выглядывало из-за брони. Металл был матово-черным, словно выкованным из камня, что был вокруг. Или же это и был камень.
Шлем полностью скрывал лицо. Узкий горизонтальный разрез забрала был абсолютно темен, без малейшего проблеска глаз. Верхняя часть шлема напоминала вытянутый хищный череп, а по бокам поднимались два коротких заостренных выступа, похожих на рога. Ни герба, ни знака принадлежности. Лишь на нагрудной пластине было выгравировано что-то красное, похожее на голову быка.

В руках он держал алебарду длиной в полтора собственных роста. Древко ее было так же черным и казалось слишком тяжелым для обычного воина. Лезвие же, широкое и слегка изогнутое, тускло мерцало зелелными отсветами, словно внутри него тоже текли те самые разноцветные искры. Нижний шип упирался в камень моста, а острие смотрело строго вверх

Он стоял так неподвижно, что походил скорее на статую, поставленную здесь много веков назад. Но когда фургон остановился у начала моста, черный рыцарь медленно вздохнул.
Из-под забрала донесся голос. Глухой бас, которых Шалгеззаар точно до этого не слышал.
- Кто вы такие? Зачем вы пришли сюда? Какого цвета тень у того, кто не лгал самому себе? -
После последнего вопроса он глухо ударил шипом алебарды о камень моста. И вновь замер.

- Давно не было проблем - Саннел покачал головой, даже не попытавшись как-то прокомментировать исчезновение впереди идущего фургона, капитана, их нанимателя, да и всех Кающихся. Впрочем не всех. Один из медийцев, как оказалось, шел позади, прикрывая их караван, а точнее его остатки, сзади.
Правда с перебинтованной рукой, но все же в оружием.
- Мы прибыли? - подал голос один из братьев Нычко, возможно Балио, потому что его голова показалась из фургона, одернув полог - Или пора сделать при..вал...? -

Шалгеззаар чувствовал, как воздух вокруг моста дрожит от чар. Не взрывных и не защитных в привычном смысле. Это было что-то иное. Магия не до конца подавалась пониманию. Что-то вроде запрета, но чего - не понятно. Ловушки, что сработает при определенных событиях. И она несомненно была темной. Демон был крайне искушен с стихии своего народа.
Но сейчас эта заклинание явно чего-то ждало.

[полулчено "красно-желто-синее зелье"]

Абастио ответил не сразу. Некоторое время он продолжал смотреть вперед, в темноту, будто он что-то там видел, будто вопрос Шалгеззаара был лишь одной из многих вещей, которые сейчас занимали его голову. И лишь спустя несколько секунд негромко хмыкнул, слегка натягивая поводья и заставляя фургон идти ровнее по неровностям камня, пусть в этом не было и особой нужды. Лошади просто не было куда сворачивать, а дорога была очень ровной.

- Подозреваю? - переспросил он, будто пробуя это слово на вкус - Да кто его знает. В последнее время у нас столько всего произошло, что я уже перестал понимать, где настоящие странности, а где мне просто начинает мерещиться лишнее. Я повидал я много интерерсного. Не знаю больше, чем ты, но все же.. И если говорить откровенно, то капитан после того ранения стал каким-то.. ну другим. Не настолько, чтобы ткнуть пальцем и сказать, что перед нами уже не тот человек, которого мы знали раньше, нет. Но иногда он смотрит так, словно.. не подобрать слово.. словно смотрит в никуда. Как будто старается что-то не вспоминать. И чем дальше мы идем, тем сильнее это бросается в глаза. Может быть, это просто последствия раны. Может быть, усталость. А может и нет. Я не лекарь и уж тем более не жрец, чтобы разбираться в таких вещах. Но я видел его рану. После такой обычно не бьются в рукопашную -
Горбун надолго замолчал, после чего чуть поморщился, словно вспомнил еще одну деталь, которая не давала ему покоя. Кашлянув, он сказал тише, не смотря на демона, а оглядываясь вокруг, не подслушивает ли кто.
- И есть еще кое-что. От него постоянно пахнет лекарствами. Не обычными травами, которыми заматывают раны после драки. Нет, запах другой. Очень знакомый. За годы скитаний я насмотрелся на всяких людей, начиная от наших циркачей и заканчивая контрабандистами, и некоторые из них пользовались особыми составами. Такими, которые перебивают запах крови, яда, болезни или вообще чего угодно. Иногда ими пользовались охотники, иногда убийцы, иногда те, кому очень не хотелось, чтобы кто-то понял, чем именно они занимались несколько часов назад. Так вот от капитана уже который день тянет именно чем-то подобным. Может быть, это ничего не значит. А может наоборот значит слишком многое -
На этом разговор сам собой затих, потому что впереди было слишком много вещей, требующих внимания, а слишком мало ответов, которые можно было бы получить прямо сейчас.

. . . . . .

Тем временем старое зеркало медленно поворачивалось в руках Шалгеззаара, отражая окружающий мир таким, каким он был на самом деле.. или почти таким. Первым в серебристой поверхности появился сам демон, и сколько бы Зар не вглядывался в собственное отражение, никакого подвоха обнаружить не удавалось. Всё было на месте. Его рога, чешуя, следы усталости на морде, даже болезненное напряжение в раненом плече угадывалось в слегка измененной позе и напряженных мышцах. Ни второй тени за спиной, ни чужого лица поверх собственного, ни каких-либо признаков иллюзии. Затем в зеркале оказался Абастио. Горбун выглядел ровно также, как и в действительности. Напряженным, сосредоточенным и явно встревоженным происходящим, но все еще остававшимся собой. То же касалось и брата Нычко, и остальных медийцев. Зеркало не выдавало в них ничего необычного, словно подтверждая, что по крайней мере эти люди были именно теми, кем казались. Или зеркало было просто зеркалом с отломанной ручкой.

Каменные стены ущелья тоже поначалу выглядели совершенно обыденно. Те же трещины, те же сколы, те же грубые следы древней обработки руки или времени, что были видны Однако стоило вниманию задержаться на разноцветных искрах, продолжавших скользить по породе, как в отражении начали проступать странности. Не сразу и не постоянно. Лишь отдельными мгновениями, будто зеркало позволяло увидеть нечто, что обычно оставалось скрытым. Там, где в реальности пробегали тонкие всполохи света, в отражении временами мелькали вытянутые бледные конечности, похожие на неестественно длинные руки с бесконечно тонкими пальцами. Они скользили вдоль трещин, цеплялись за края сколов, перебирались по камню, словно живые существа, способные существовать внутри самой породы, а затем исчезали в расщелинах также внезапно, как появлялись. Иногда казалось, будто они ощупывают стены, что-то ищут или наблюдают за происходящим, а в следующий миг вновь превращались в обычные разноцветные искры, словно никакого движения там никогда и не было.
Когда зеркало поворачивалось, из отражения на Шалгеззаара неожиданно посмотрели большие темные глаза лошади. Животное, до этого спокойно стоявшее в упряжи и лишь изредка переступавшее копытами по камню, в какой-то момент повернуло голову ровно настолько, чтобы его морда оказалась в поле зрения зеркала. Несколько секунд оно просто смотрело прямо на демона, и в этом не было бы ничего странного, если бы не ощущение чужого внимания, возникшее совершенно внезапно. Будто лошадь не просто случайно встретилась взглядом со своим отражением, а осознанно наблюдала за ним. Впрочем, ощущение исчезло так же быстро, как и появилось. Животное шумно выдохнуло, мотнуло гривой и отвернулось, а зеркало показало самую обычную лошадь. Без скрытых силуэтов, потусторонних теней или иных странностей, словно недавнее чувство было лишь игрой воображения, вызванной напряжением последних часов.

Но самым странным отражением оказалась фигура рыцаря.

Когда зеркало повернулось в его сторону, контуры закованного в черную броню стража моста сохранились полностью. Шлем, наплечники, массивная кираса, алебарда, даже положение рук и наклон головы оставались ровно такими же, какими их видел обычный взгляд. И все же внутри этого силуэта находилось нечто совершенно иное. Там, где должна была быть лишь чернота слоев металла, горел свет. Не яркое сияние магического артефакта и не ослепительный блеск священного чуда, а ровное, мягкое и удивительно теплое белое свечение, заполнявшее фигуру изнутри полностью, словно под черной оболочкой скрывалась лампа. Свет повторял каждый изгиб доспехов, каждую линию шлема, не размывая силуэт и не искажая его, а лишь подчеркивая, что внутри рыцаря находится нечто, совершенно не похожее на ту тьму, которой было пропитано все вокруг. И лишь очертания огромной алебарды были полностью заполнены тьмой или чернотой - тут уже что было ближе.
Мост же оставался темной полоской, протянувшейся над ущельем.

- Хм.. - негромко протянул Абастио, тоже продолжая рассматривать фигуру на мосту - Знаешь, мне это кое-что напоминает -

Он почесал подбородок и ненадолго задумался, словно вытаскивая из памяти давно забытый случай. Но внезапно вмешался безымянный Кающийся, решивший нарушить обет молчания, если он и приносил его.

- Когда-то давно, еще во времена когда я жил в родовом поместье, мне рассказывали про зверей с Драконьих островов. Странные твари. Очень умные. Говорили, что они умели подражать человеческим голосам настолько хорошо, что путник мог поклясться, будто разговаривает с другим человеком. Эти существа прятались возле дорог, окликали прохожих, задавали вопросы, иногда даже загадки, а потом внимательно слушали ответы. И если ответ им не нравился, если человек говорил что-то не то или просто не понимал правил их игры, звери нападали -
Горбун криво усмехнулся и перевел удивленный взгляд на мечника.
- А ты прав. Однажды мне даже довелось столкнуться с чем-то похожим. Не таким огромным, конечно, и уж точно не закованным в латы. Но привычки были те же самые. Стоит посреди дороги на перекрестке, задает загадки и решает, достоин ты пройти дальше или нет. Правда он был похож скорее на старушку с клюкой и потому я его просто испугал. Когда он понял, что я не безоружный крестьянин, то он просто попытался напасть, показав как он выглядит на самом деле. Та еще мерзость. Тварь опасная. Я тогда лишился пары зубов и пришлось зашивать щеку, когда он меня врезал своей клюкой. Не знаю чтобы было, если я начал отвечать. Так что, возможно, этот тоже играет в какую-то игру. Вопрос только в том, что именно случится, если мы дадим неправильный ответ. И почему-то мне кажется, что проверять это на собственной шкуре не очень хочется. Староват я стал для таких маневров. Может дадим задний ход? -
Сзади подтянулся еще один Кающийся, замыкающий остатки каравана, с факелом. Он вопрошающе кивнул, поднимая фонарь повыше, словно тот мог разогнать окружающую тьму.
Рыцарь же продолжал молча стоять, не повторяя вопросов и никак не реагируя на слова медийцев.

Первым тишину все же нарушил Абастио, но сделал это уже тогда, когда Шалгеззаар успел покинуть повозку и направиться к мосту. Горбун проводил его долгим взглядом, после чего негромко выругался себе под нос и поправил перевязь с кинжалами на плече. Он молчал, наблюдая за тем, как демон удаляется от каравана, а затем покосился на остальных медийцев и криво усмехнулся, хотя веселья в этой усмешке было не больше, чем света в окружающем ущелье.
- Если уж решил играть с этой дрянью по ее правилам, то хотя бы не рассчитывай, что я буду спокойно смотреть, как тебя там прирежут - проворчал он, качнув головой - Стар я уже для таких подвигов, чтобы потом тут выкручиваться одному. Если что-то пойдет не так, я вмешаюсь -

Рыцарь все время, пока к нему приближался демона, не двигался. Ни молитва, разносящаяся под сводами ущелья, ни кровавый след, остающийся на камне после каждого шага Шалгеззаара, ни сам факт того, что демон направлялся прямо к нему с закрытыми глазами, не вызвали у закованной в черную броню фигуры ни малейшей реакции. Он продолжал стоять ровно там же, где стоял прежде, опираясь на алебарду с несвойственной живому существу неподвижностью. Он был как древний памятник возвышался над рослым демоном, переживший века и давно переставший замечать течение времени вокруг себя. Однако чем меньше становилось расстояние между ними, тем очевиднее делалось другое обстоятельство - то, что Шалгеззаар увидел в зеркале не было ни иллюзией, ни игрой света.

Сначала это выглядело как обман зрения, возникающий на границе взгляда и исчезающий, стоило сосредоточиться на нем внимательнее. Затем свечение стало различимым уже совершенно отчетливо даже через зажмуренный веки. Все же в такой тьме любой яркий свет, бивший прямо в лицо, был бы слишком заметен. Черные доспехи по-прежнему сохраняли свои очертания, оставаясь такими же массивными и мрачными, как прежде, но теперь становилось ясно, что внутри них действительно находится нечто, испускающее свет. Не яркое сияние факела и не режущий глаза магический блеск, а спокойное, ровное белое свечение, наполнявшее весь силуэт изнутри и подчеркивающее каждую линию лат, каждый изгиб шлема и наплечников, в том числе и голову рогатого зверя, что была выгравирована на нагруднике. Казалось, будто кто-то заключил внутрь доспехов кусок солнца и заставил его навечно принять форму человека. И лишь алебарда оставалась иной. Если свет проникал во все остальные части силуэта, то древковое оружие словно существовало по другим законам. Оно все так же было заполнено абсолютной чернотой.
Когда слова молитвы стихли, а ответ Шалгеззаара прозвучал над бездной, ущелье вновь погрузилось в молчание. Шуршание сказало демону, что его спутники, или конкретный спутник, предприняли определенные шаги. Рыцарь же не шелохнулся. Не склонил голову. Не поднял оружия. Не подал ни малейшего знака того, что вообще услышал обращенные к нему слова. Прошла секунда. Затем другая. Где-то позади нервно переступила копытами лошадь, скрипнул колеса, дернувшиеся с места. Однако ничего не происходило. Лишь неподвижная фигура продолжала стоять посреди моста, а белое свечение внутри доспехов оставалось таким же ровным и спокойным, как прежде.

И именно тогда по ущелью прокатился голос рыцаря.
- Вы найдёте здесь лишь свою смерть, ведь ступили вы.. -
Он прозвучал настолько неожиданно и громогласно, что даже демон, стоящий рядом, не сразу понял одну простую вещь - источник звука находился вовсе не там, где должен был. Голос не принадлежал рыцарю. Не доносился из-под шлема. Не рождался внутри светящейся фигуры. Напротив, казалось, будто он приходит откуда-то из-за нее, из-за спины, из той части ущелья, которую поглощала непроглядная тьма, подчеркнутая светом рыцаря. Слова были искажены странным металлическим дребезжанием, словно проходили через огромный рупор или множество пустых труб, прежде чем достигнуть слуха стоящих здесь людей.
Фраза прокатилась между каменными стенами, многократно отражаясь от них и возвращаясь обратно уже в виде далекого, почти неразличимого эха. Но было заметно, что говоривший запнулся, переваривая информацию.

А затем голос прозвучал снова. Так же громко, и внушающе, но.. более живо?
- Ты знаешь демона земли Аугера..? -