Землянка, к которой наконец-то вышла Слип, выглядела куда приветливее, чем можно было ожидать от одинокой постройки посреди заснеженного леса посреди картины в кошмаре. Из небольшого окна пробивался тусклый желтоватый свет, на стекле постепенно таял иней, а за занавеской что-то мелькнуло, едва заметная тень, словно кто-то поспешно отступил от окна, заметив приближающегося фестрала. Спустя несколько мгновений за дверью послышалась какая-то возня, затем скрипнула половица, звякнул металлический крючок, и дверь приоткрылась, выпуская наружу полоску теплого света. На пороге стоял Сноуи.

Впрочем, выглядел он совсем не так, как можно было бы ожидать от того, кто только что нашелся в уютной землянке с очагом и крышей над головой. Уши фестрала были прижаты к голове, глаза широко раскрыты, а сам он замер на пороге, испуганно и недоверчиво разглядывая Слип, будто не мог решить, действительно ли перед ним знакомая пони или очередная иллюзия, приготовленная Кошмаром. Несколько долгих секунд Сноуи молчал, переводя взгляд с мордочки гостьи на ее крылья, затем снова на мордочку, и только после этого осторожно спросил..

- Мисс Слип?.. Это вы? Настоящая? -

На его голове, между ушами, совершенно по-хозяйски устроился Мокко. Маленький питомец рыцаря выглядел на удивление довольным своим положением, словно путешествие на фестральской макушке было именно тем приключением, которого ему давно не хватало, и даже принялся деловито потягиваться во сне, совершенно не обращая внимания на тревожное выражение морды Сноуи и взгляд Слип. Откуда он здесь взялся и каким образом оказался у него на голове, оставалось загадкой, хотя сам фестрал, судя по всему, тоже не слишком понимал происходящее и, кажется, даже боялся пошевелиться, чтобы не потревожить пассажира.

За его спиной можно было разглядеть внутреннее убранство землянки: небольшой очаг, деревянный стол, пару грубых стульев, полки с банками и связками сушеных трав, а возле печи даже стояла корзинка с яблоками. Внутри было тепло, пахло дымом и древесиной, и на первый взгляд это место действительно напоминало то самое убежище, которое Слип так настойчиво пыталась найти. Правда, стоило присмотреться, как уют начинал казаться немного ненастоящим - все яблоки в корзинке были совершенно одинаковыми, на столе стояли две чашки с одинаковыми трещинками на одинаковых местах, на всех банках были наклейки с помидорами, а огонь в очаге потрескивал с подозрительно ровными промежутками, словно кто-то старательно изображал звуки домашнего уюта, но не совсем понимал, как они должны звучать.

Сноуи, впрочем, сейчас было явно не до странностей интерьера. Он продолжал смотреть на Слип, ожидая ответа, и, судя по тому, как напряженно держал крылья и копыто упиралось в накопытник меча, он был готов в любой момент атаковать и захлопнуть дверь, если услышит что-то не то. Мокко тем временем спустился ему чуть ниже на лоб, приоткрыл глаза и радостно пискнул, увидев знакомого сноходца.

А вот за спиной Слип снег вдруг начал шевелиться. Сначала это было почти незаметно. Метель утихла. Несколько снежинок осыпались с ближайшей ветки. У самой земли образовалась небольшая воронка, будто под снегом кто-то глубоко вздохнул. После этого снежный покров размером с целую поляну медленно вздулся, поднявшись неровным холмом, из которого потянулись длинные, тонкие отростки, похожие на ветви или вытянутые пальцы. Снег осыпался с них крупными комьями, но вместо того, чтобы рассыпаться по земле, они продолжали прилипать к растущей фигуре, формируя подобие туловища, длинной шеи и непропорционально больших конечностей.

На кровати беспокойно металась юная пурпурная пони со светло-голубой гривой, растрепавшейся и прилипшей к влажному от пота лбу. Она то резко переворачивалась с бока на бок, сбивая покрывало в бесформенную кучу, то снова запрокидывала голову на подушку, судорожно втягивая воздух раскрытым ртом, словно ей отчаянно не хватало кислорода. Из груди вырывалось тяжелое, прерывистое дыхание, время от времени переходившее в испуганный всхлип, а под закрытыми веками быстро двигались глаза, выдавая мучительное беспокойство. Даже во сне пони не могла найти себе покоя: ее копыта подрагивали, уши беспомощно прижимались к голове, а все тело временами сотрясала мелкая дрожь, будто она пыталась убежать от чего-то, что неотступно преследовало ее в темноте собственного кошмара.

Существо оказалось куда выше самой Слип. Его спина доставала до нижних ветвей сосен, а вместо нормальной головы у него была вытянутая, покатая снежная масса, на которой постепенно проступили две глубокие впадины, внутри которых была лишь темнота. Между ними не было ни носа, ни привычной морды, зато ниже медленно разошлась широкая трещина, образовавшая нечто вроде клыкастой улыбки, утыканной тонкими ледяными осколками.
Часть его лап волочилась по снегу, оставляя за собой глубокие борозды, пока оно двигалось на более толстых копытах, похожих на колонны, а другая часть была поднята и согнута так, словно существо собиралось постучать кому-то по плечу. Оно не издавало ни звука, кроме тех, что издавало его тело при движении и лишь попыталось приблизиться, лишь медленно наклоняя голову на длинной шее набок, разглядывая Слип своими пустыми провалами. И только когда из его пасти вырвался тихий, скрипучий звук, похожий на треск перемалываемого льда, стало понятно, что оно все-таки умеет говорить.

- Ты.. пришла.. без спроса.. -

Сноуи за спиной Слип побледнел и резко втянул голову в плечи, а Мокко передумал бросаться на морду рыцаря, замерев и притворившись неживым.

6 (5) 1 6