Решительные действия оказались действеннее вежливых слов, и вырываться Мертсегер из его хватки не стала. Что ж, тем лучше это было для неё. Если бы сомнения и тревоги вновь парализовали девочку, удар милосердия точно пришлось бы нанести Зару. А перегрызанное горло зрелище не для слабонервных, пусть и такой опыт у летучего гада тоже был.
Возможно, эти воспоминания как-то отразились на длинной серой морде, или когти случайно царапнули между прядями волос, но успокаивающие слова демона словно подействовали лишь вполсилы. Он следил за протянутой рукой сестры по крылу, пока что не отпуская детскую ладонь. Ведь перед своей смертью ворох самых разных мыслей проносится в голове детей Отца во Тьме, в том числе и агрессивных. Если будет нужно, один хороший прыжок унесёт их обоих от опасности.
Но, кажется, скорее опасность с собой привёл Шалгеззаар. Пока он наблюдал за разговором жрицы и просящей, выжидая какой-то угрозы со стороны последней, дитя Карнака успело наговорить лишнего. Чешуйчатые пальцы напряглись сильнее прежнего, стоило рассуждениям о природе демонов очернить последние минуты жизни Ирулен, и окрылённый спешно убрал собственную скрюченную лапу от руки с ножом. Пусть удавалось сохранять контроль над собой, но желание сжать кулак так, чтобы затрещали хрупкие кости в нём, вполне могло победить. Крик боли уж точно заставит замолкнуть. Хвост с тонкими шипами дёрнулся из стороны в сторону, словно готовый стегать обидчиков.
Но Зар мнил себя лучше этого. И выше.
Пепельно-серая левая рука соскользнула с волос на щеку искажённой демоницы, осторожно убирая слезу, пока правая мягко переплелась пальцами с болотно-зелёной рукой, придавая уверенности и комфорта. Утешать других Зару приходилось нечасто, но он должен был как-то смягчить тяжесть и остроту неосторожных детских слов.
- Хххх… Ссуда не будет, Ирулен, потому что Смерти нечего нам предъявить. Мы дети Отца Хаоса, вышедшие из первобытной тьмы, первые разумные создания после богов. Мы не можем согрешить, ведь наш дом и есть Ад, - постепенно его голос возвращался от звериного шипения и свистящего дыхания к более мягкой и деликатной речи. - Твои мысли и силы вернутся в Пустоту, чтобы влиться в мысли и силы ушедших от нас предков и любимых, а затем переродиться в новых демонов.
Окрылённый наклонился ещё ближе к умирающей учительнице, чтобы следующие слова достались только ей.
- И если толика сознания останется с тобой в Пустоте и ты найдёшь демонов по имени Нарайя и Кир… Передай им: я… скучаю.
На последнем слове голос Шалгеззаара дрогнул, словно он делился чем-то донельзя сокровенным. И возможно, будь здесь только Белянка, он подарил бы Ирулен крепкое объятие под пологом кожистых крыльев, чтобы на излёте жизни та могла почувствовать комфорт и внимание от сородича вместо нового удара судьбы. Но увы, наблюдателей было слишком много. Да и смущать очередную сестру по крылу не хотелось.
Демон отстранился, давая Мертсегер место, чтобы завершить нужную, но скорбную работу. Глаза его, светящиеся тусклым золотом, неотрывно смотрели прямо в зелень глаз окрылённой. Оставалось совсем немного времени.
- Не… не стоит, правда. Помочь сородичу - мой долг… Да пребудет с тобой Синдел, Отец во Тьме.
Его взгляд не опускался ниже, на расцветающую красным рану, продолжая поддерживать демоницу столько, сколько мог. С последним её вздохом Зар бережно закрыл глаза Ирулен, опустив голову и погрузившись в тяжёлое, неуютное молчание.
Пока эту тишину не нарушили два звука. Первый - голос Корве, который могли слышать лишь Шалгеззаар и Клео. И второй - хлопок от резкого удара о пол демонского хвоста, дёрнувшегося непроизвольно. Его уже могли услышать все.
Кроме этого, Зар не спешил двигаться, словно застыв в параличе. Возможно, он обдумывал, что сказать и сделать дальше. Наконец дипломат в чешуях поднялся и направился примерно в ту сторону, где исчезла камега.
- Он прав… Нет времени горевать. Мы и правда друг друга знали всего ничего.
Нельзя было позволять тяжёлым мыслям овладеть разумом, так что демон намеревался найти достаточно чистый сосуд, чтобы собрать свежую кровь для противоядия. Если ничего не найдётся вокруг, он был готов заглянуть в третью повозку неудачливого каравана, где не было ни шорохов, ни сильной ауры Тьмы.
Ведь оставались демоны, которых ещё можно было спасти.

Отредактировано Wyvernaarch (Вчера 13:47:18)

Хору казалось не заметил образовавшейся паузы, а трепет охвативший собравшихся не коснулся его. Парой своих багровых глазок торчащих из под пушистой челки, он считал сколько и с какой стороны демонов  и прикидывал заклинания в арсенале арены и как их применить, что бы справиться с остальными тварями.
Крепкие лапы Смерти тянулись к нему, и волшебник сосредоточенно искал способы завалить жнеца работой на столько, что бы он и думать забыл о том, что бы встречать Пушка у берегов Стикса.

Когда Корь, открыла рот Хору лишь раздраженно рыкнул, как привязанный к позорному столбу преступник в которого ребенок кинул камень. И эти многочисленные камушки оскорблений полетели в Пушка густым дождем, барабаня по пушистой шкурке и раня его уставшее самообладание.

«Столько бесполезно набранных врагов...» - Подавленно подумал джаккай, и прежде чем Феро успела возмутиться «...нельзя оставлять им открытую спину пока есть преимущество, нужно добить их».
Невольно джаккай повел плечом от стрелы Тайхе. Если уж кто-то хочет попытаться его убить, пусть делает это на его условиях, в самых не честных обстоятельствах, где у Хору максимальное преимущество.
У джаккая был план, как избежать части снарядов, что в его сторону пустят с трибун, но все же по хорошему следовало заставить  демонолюдов спуститься. Заставить их озвереть. Ошибиться.

Хору рано почувствовал как забеспокоилась Тунец. Все же он очень переживал за неё. И когда заметил, что та тихонько крадется к телу мертвого топтуна, тот вопреки всей ненависти царящей вокруг, крепко обнял своего скакуна за мощную шею и погладил липкую, пыльную гриву.
- Моя ты хорошая — прошептал он, и погнал скакуна к мертвому телу гиганта — делай с ним что хочешь — джаккай отпустил поводья и еще раз потеребил загривок лошади, всеми словами и жестами предоставив ей полную свободу действий, и выпрыгнул из седла.
Что бы она не сделала с тушей топтуна, что бы не попытался сделать с топтуном Лис Который Любит Играть с Мертвыми, это будет нечто забавное, восхитительное и в вышей степени примерзкое, противоестественное и богохульное.
Даже если Тунец просто решит перекусить, сделав это на всеобщем обозрении… Хору, в своем репертуаре, крепко надругается над несчастной легендой частью которой хотели быть демонолюды. Было в этой мелочи, как пожирание усопших, что-то первобытно примерзкое, что даже такой сухарь как Хору, не очень долюбливал, когда узнал за счет чего его собратья скорняки, пережили осаду захваченного в Айзенкастле форта в лютый разгар зимы.

-Это дело Многолапых! Коротышка убил нашего великого вождя, и все его кровники обязаны отомстить! Наверхник будет драться со всем нашим племенем, и если все мы погибнем - да будет так!

Джаккай поднял в памяти перечисленные Ферро молитвы, а затем оглушительно свистнул.

-Он еще не остыл, а вы уже уступили его моей лошади. Какие вы нахрен кровники?

Первое что следовало сделать если они начнут стрелять, это призвать сильный ветер, в верхней части арены, что сбить траекторию летящим снарядам. Затем использовать руну водоворота, и смыть этих тварей в одно место, а затем ударить туда тем же, что прикончило топтуна.
Если дела пойдут скверно, хору сможет использовать водные и огненные заклинания, что бы сделать тумнный заслон и слинять. Самое главное было прикрывать голову и Тунец с её грузом.