Шалгеззаар
Очередные ворсы, увидев, что Зар вовсе не такой страшный, каким кажется, заметно успокоились. Зато очнулась виверна, впавшая в ступор от всего пережитого за последние минуты (особенно от живой молнии). Осоловело замотав головой, она тихо застрекотала, и хоть Шалгеззаар не знал вивернячьего, он все же понял, что та потрясена до глубины души, обеспокоена и немного возмущена, но, при этом, понимает, что винить собрата по крылу не за что, ведь она сама к нему прилипла как репей. Но все же было бы здорово, если собрат по крылу будет предупреждать перед тем, как использовать такую неожиданную магию, по крайней мере до тех пор, пока они держаться вместе. Нет, она не настаивает. Да, она понимает, что не нравится - выход там… И еще, она благодарна за помощь в трудный момент жизни. Очень. Она верит, что наступит момент, когда получиться отплатить за его доброту…
Хотя, учитывая ситуацию, зверушка говорила вовсе и не это вот все, а просто материлась.
-Он от лиходеев убегал. Даже стреляли ему вслед - сообщил неуверенным тоном джаккай с луком. Он был мельче и слабее на вид, чем остальные, и красная метка на мордочке напоминала две перекрещенные стрелы, сломанные ближе к наконечникам.
-Убегал? - холодно-мрачно переспросил вожак и нахмурился еще сильней.
В метке на его щеке демон особого смысла не уловил. Просто клякса… или пятно крови?
-Я… Я растерялся, когда они на нас побежали - лучник достал из снега медную подзорную трубу с кристаллом воздуха, и неловко завертел ее в лапах, отряхивая. Прибор выглядел мастерски сделанным, а абстрактный золотой узор навевал мысли о люксарцах - похожие на него мотивы демон видел в одежде южан.
-Балбес - отрывисто бросил Кровавое Пятно, забрал трубу и… резко выхватил из за пояса костяной нож, отчего кабан хрюкнул, а девочка джаккай коротко ойкнула. После этого вожак полоснул себя по лапе, оставив глубокую, длинную рану… а затем брызнул выступившей кровью прямо в морду Шалгеззаару. Морда Шалгеззаара стала веснушчатой - жаль, он не мог взглянуть на себя стороны, чтобы понять, идет ему это или нет.
Главный ребенок кивнул с таким серьезным видом, будто совершил что то невероятно важное. Остальные тоже сохраняли холодную торжественность. Наверное, веснушки Зару все же шли, раз никто даже не улыбнулся.
-Ты тоже враг лиходеев. Хорошо. Это позволит улучшить план. Пойдешь с ней… - быстрый кивок на девочку.
Та чуть заметно вздрогнула, поправив волосы - у нее на мордочке демон разглядел два красных пятна, которые напоминали текущие слезы
-Тебе ничего не грозит. Дыхание Синдела не работает на демонов. Тебе нужно только сыграть роль пленника.
Маленькая колдунья достала из за пояса сплетенную из сухих веток примитивную фигурку, завернутую в ткань, слипшиеся от крови волосы и кусок обработанной кожи. После чего резко разломала ее - Шалгеззаар отчетливо ощутил тонкую магию воздуха. Джаккайка исчезла. На ее месте была смуглая мускулистая человеческая женщина с грубыми чертами лица и небольшими шрамами у глаз. Одета в утепленную кожаную броню с капюшоном. Вооружена луком, который не был частью иллюзии.
Демон моргнул - и на миг снова увидел джаккайку. А потом - сразу обеих, и личину, и настоящую.
Кровавое Пятно одобрительно кивнул.
-Сейчас пойдем - кивнула Шалгеззаару замаскированная девочка - эта магия не долго действует. Только…
Взгляд на лучника. Тот испуганно закивал, и протянул демону костяной нож. Выглядело оружие очень странно - как окрыленный не старался, он не мог разглядеть на нем следы ремесленной обработки. При этом кривое лезвие было идеально острым с обеих сторон, а рукоять ложилась в руку как влитая.
-И надо лапы тебе связать для виду. Просто обмотаю ремешком. Если что пойдет не так, шевельнешь запястьями, он и спадет
Сломанные Стрелы достал полоску сыромятной кожи, но приступать не спешил, ожидая, пока Зар сложит руки за спиной и повернется к нему хвостом.
Текущие Слезы кивнула товарищам, и провела рукой по пятачку кабана, будто прощаясь. Огромная зверюга чуть слышно хрюкнула.
Вожак протянул подруге (подчиненной?) объемный кожаный рюкзак - на вид очень тяжелый.
После взглянул через трубу в сторону пещеры, фыркнув
-Бестолочи ссорятся. Погони нет. Хорошо.
-Уф - Клео, переваливаясь на своих коротких лапах, настигла своего подопечного как раз в этот момент. Ей очень хотел присесть и отдышаться, но новая компания Зара не давала такой возможности - еще детей себе нашел? А говорили, ты джаккаев не любишь. Ладно, ребенком больше, ребенком меньше… Главное, чтобы тебе было весело.
Пожав плечами, камега уселась на хрустнувший под ее весом пень, и стала невозмутимо ожидать дальнейшего развития событий.
Мавуро
Попытка отрешиться в трансе не привела к успеху – мешали копья и клинки, грозящие прорвать кожу сразу в нескольких местах, и выпустить жизнь, что еще оставалась в истерзанном теле непутевого отродья Синдел.
Но, может быть, именно удручающее состояние, в котором демон пребывал, помогло ему издать визг, от которого все присутствующие без исключения схватились за уши, скрючившись в пароксизме немыслимой боли… Слуги с воплями упали в утоптанные снег, купцы опустились на колени, причитая - даже воины и сама Хозяйка выронили оружие, тратя все силы только на то, чтобы не потерять сознание… И только огромный дикарь-телохранитель удержался на ногах. Корча обезьяньи гримасы, он непреодолимой глыбой заслонил священника, грозя разрушить план рукокрылого… но на исходе его адского вопля из дома неожиданно родился аккомпанемент, резонирующий с ним причудливым и страшным образом - демону почудилось, что он слышит свой собственный предсмертный крик, наполненный неописуемым страданием. Свои собственные предсмертные стоны услышали и остальные - их конвульсии стали резче, а стоны пронзительней.
Последним упал на колени телохранитель жреца упал на колени, и взвыл от ужаса, раздирая желтыми ногтями лицо.
Ничто больше не мешало Мавуро исполнить задуманное, и он обрушился на скорчившегося в снегу старика, шепчущего молитвы неслышным шепотом. И только повернувшись к хозяйке, которая самой первой начала приходить в себя, черепоголовый увидел, что его визг повлиял не только на врагов.
От магического вопля защитный лед Ингер треснул, освободив ее от спасительных обьятий анабиоза.
Лежа на полу клетки, она не шевелилась и не издавала ни единого звука, пока ее исковерканное тело, насыщенное смесью ядов сторожевых змей Мокку, разрушалось с пугающей скоростью – Мавуро мог во всех подробностях лицезреть распад, превращающий ее в ничто: почерневшую шерсть, плывущую целыми клоками в потоках гноя, отходящую слоями кожу и плоть, бесстыдно обножпющую сухожилия и розовые блестящие в свете утра хрящи, пронизанные отравой. Демону показалось, что в последний миг агонии Ингер посмотрела на него - но это просто сместился ее глаз, ритмичными толчками выдавленный серой зловонной массой из черепа.
-Ах, какая женщина. Ради нее я бы даже отказался от моего незыблемого принципа полигамии… Может быть.
Кальвин мечтательно улыбнулся, и посмотрел на Мавуро взглядом доброго дядюшки, вернувшегося к своему племяннику после долгого отпуска.
-Все прошло почти идеально. Я уверен, что Михаэль не будет нам угрожать… Какое то время. Я торопился как мог, и сумел сбежать раньше, чем рассчитывал... Вижу, у тебя тоже весело. И ситуацию ты держишь под контролем.
Это был странный сорт правды - Мавуро, действительно, держал - но не ситуацию, а старого жреца, и не в руках (которых у него не было) а в зубах.
-А где твоя подружка, м? - ангел оглянулся, остановив взгляд на приходящей в себя Вербе, осоловело мотающей головой. Убедившись, что это не та джаккайка, присмотрелся к клетке, где в адских муках умирал малефик… И, по бабьи вскрикнув, бросился к ней, приникнув к прутьям
-Вот это да! Всегда мечтал увидеть действие “Коктейля Мокку”!
Проследив, как от Ингер отвалилось ухо, ставшее серой дрянью, похожей на липкую плесень, небожитель скосил на Мавуро взгляд.
-Увы. Даже в своей лаборатории я не смог бы сделать противоядие. И магии, которая могла помочь… “Анабиоз”, разве что? Заморозить до лучших дней?
Но у Ингер уже не было сил для анабиоза. Слабое смертное тело, бывшее столь ненадежной основой для инфернальной стужи и темной скверны, исчерпало все свои лимиты. Тьма и холод бессмертны, но джаккаи, как бы это не было грустно признавать, этим похвастаться не могут.
-Есть заклинание света… - Кальвин говорил с абсолютно искренней неохотой - запрещенное, и не для слабых ангелов…хорошо, что я сильный ангел… которое называется “Жертва”. Способно исцелить даже вот это вот…
Кивок на то, в чем уже нельзя было узнать Ингер
-Но нужен донор. Причем доброволец. С полным осознанием и готовностью принять немыслимую боль и утрату, которая будет соразмерна спасенному. Это если тебе интересно… Я бы, к примеру, отказался на твоем месте. И сам я не хочу его использовать… Но да что поделать. Привязался я к тебе, карапуз… Помнишь как ты мне “ты слаб!” А я такой…
Ангел погрузился в приятные воспоминания, связывающие его с Мавуто незримыми нитями. Вслед за хозяйкой начали приходить в себя воины и дикари.
-Но я надеюсь, у тебя все же припрятан твой фирменный “третий путь”. Давай, дружище. Или отпусти, или придумай какой то удивительный выход в своем стиле. Помнишь, как ты спать лег прямо на ковре у того южанина? Я в тебя верю.
И Кальвин правда верил в Мавуро.
Манна 0
Сгата
-Очень верно подмечено - засмеялся Грис де Вега - медийцы действительно имеют свойство умирать. И, как правило, все внутри удручающе одинаковые. Из раза в раз все те же кишки, легкие и прочие menudencias…
-Вспорол я брюхо как то одному алхимику. Так у него было два сердца, два желудка и два Cipote. - пробурчал второй пират. Его товарищ, не обратив на эти слова внимания, закончил
-...Демонов в больших количествах вскрывать не доводилось, но по твоим словам сразу видно una chica inteligente e interesante… Извини… Как это сказать… ммм… Умную и интересную девушку. С уникальным внутренним миром.
Лысый чуть поклонился, исчезнув из шара на миг. Насмешки в его словах демон не уловила.
И впервые он озаботился переводом своих слов - хоть акцент был гораздо менее выраженным, чем у товарища, но какие то странные проблемы со всеобщим он тоже имел, незаметно для самого себя переходя на родное наречие.
-Поищи, поищи. - ласково улыбнулся Грис в ответ на слова демоницы и достал из за пояса кривой кинжал с красивой белой рукоятью - выглядит “Калпса” примерно вот так. Только размером метра два, но при этом очень легкая, verde…зеленого цвета… и вызывает ощущение как будто демон воды колдует.
-Gran tonto - пробубнил змеебород за границами шара, пока Сгата искала взглядом указанную вещь. Но, как не старалась, ничего похожего не заметила. Возможно, ее тут и не было, или она действительно была скрыта магией.
Когда демон земли произнесла последнюю фразу, всей поверхностью шара вновь завладел Проклятый. Его лицо увеличилось, пустые рыбьи глаза секунд десять, не мигая, смотрели на демоницу. Затем человек вновь отдалился, и удивительно спокойным голосом произнес
-Меня это устроит. Договор в силе. Когда найдешь Калипсо - приложи руку к шару, и представь такой же шар, но другой. Hasta luego.
После этого изображение исчезло, а шар снова стал просто стеклянным шаром. Наверное, маленькие человечки легли спать, или перенеслись в другое место точно так же, как демон земли перенеслась из Ада в Медиас.
Когда Сгата посмотрела на юнг, то ей показалось, что те даже позы не сменили с посоеднего разп, что для детей демонов было до пугающего странно. Испортил картину Ари, затаивший дыхание так усердно, что начал задыхаться. Сестра его толкнула, он пнул ее в ответ… Драки в который раз не состоялось, и они снова замерли, мимикрируя под статуэтки.
Хору
Память Кори была больна. Она вся была - один большой шрам, неровный, с вырванными кусками, с зияющими дырами гниющей пустоты, состоящий из незабываемой боли и забытого счастья
Поначалу Хору шел по этому шраму, контролируя процесс, управляя каждым своим шагом в лабиринте ран и разрывов, но потом поток страдания, которое было крепко запечатано чуждыми разуму Кори силами, сбил вторженца с ног, и понес далеко далеко, в далекий южный город Уберлинген, место, где жили безумные чудовища, одним из которых и была его рыжая подруга …
***
Цвета, ощущения, звуки. Мир шатается и плывет, но это не пугает, наоборот, успокаивает. Слова, половина из которых непонятна, но приятен сам тон и тембр
-Это будет сказка… Сказка про фей. И магию… Знаешь, если помочь фее, можно стать ее другом. И тогда все твои желания станут явью! Слушай… Слушай…
Она плывет, ощущая чистое, бескрайнее счастье, которое ткут ей слова, и кажется, что это длиться вечность и еще немного, и тем страшнее, когда приходит конец и наступает тишина. Абсолютная смерть звуков, смерть всего, что может звучать. И она кричит и плачет, но ее голос слишком мал, и он пугает еще сильнее на фоне бескрайнего ничто, потому что становиться ясно, как он жалок по сравнению с тишиной.
И тишина воплощением ничто правит миром, и закон ее суров, а власть велика.
Но она отказывается молчать.
***
…маленькая вонючая мусорная Крыска в мусорном ящике наблюдает за улицей, полной мусора всех сортов. Человек в богатом фиолетовом пальто и высоком цилиндре медленно идет, опираясь на трость. Искры летят из-под его подкованных сапог. Дзынь! Дызнь! Дзынь!!! Шик, блеск! Он сияет золотом, по старой моде всех щеголей и дуэлянтов Уберлингена – самого большого из самого прогнившего из всех городов Лиги Пролива. Щеголи и дуэлянты говорят - Золото нельзя хранить в сундуках! Его нужно выставлять на показ, чтобы любой мог бросить вызов, и попытаться его отнять. Тогда можно будет прервать жизнь дурака своей магией, заслужить славу и честь. Это кредо Уберлингена!
И любому ясно, что человек этот - король мусора, и король щеголей, а шикарная шляпа с золотой пряжкой в виде голубя - его корона. И никто не сумел ее еще отнять.
Крышка звонко опускается, человек скашивает глаза в очках с фиолетовыми стеклами, и хмыкает, показав полный рот золотых зубов. Он любит блеск золота. Он хочет, чтобы блестящие потоки текли между его пальцев именно туда, куда ему надо, оставляя ровно столько золотой пыли для него, сколько необходимо для процветания. Он не жаден, и это смиряет город с ним.
Но человек не любит об этом говорить. Город не его партнер, город его шлюха. А со шлюхами о делах не говорят.
Зато он не против порассуждать о мусоре и крысах.
-Мусорная крыса. Люблю мусор. И крыс. Голуби – ангелы крыс.
Человек сует руку, украшенную перстнями, в мусорный ящик. Он уверен в себе – он добился успеха в жизни, и не замедлил бег. Но и не ускорил. Человек в шикарной шляпе понимает, что такое темп.
-…!
Чуть расширив глаза, он смотрит на свою руку, где теперь не хватает пальца. Маленькая грязная Крыса выплевывает его палец. Без колец и перстней, которые проглотила. Затем плюет в лицо кровью, испачкав стекла очков и, выпрыгнув из мусорного ящика, как бес из табакерки, сигает с пристани в воду, в которой плавают отбросы и гнилая рыба, над которыми истошно орут полубезумные чайки.
-Будет моей дочкой – решает Док Мецгер, главарь знаменитой банды «Дохлые Голуби», и делает жест ладонью, прочертив в воздухе алый гребень россыпью капель, которые падают в воду. Залив застывает, превращаясь в красный лед до самого горизонта – слышны крики ошарашенных рыбаков, и яростные восклицания здоровенных матросов на барках. Трещит стиснутый пластами льда огромный военный галеас, украшеный гербами города. Вопли чаек заглушают все. Маленькая Крыса, застряв по пояс, отчаянно ищет выход из этой ситуации – и не находит.
***
-Не выходит! Ничего не выходит! Я не знаю, как! Не могу, не умею, не хочу! Я не маг! – маленькая Крыса, ставшая чуть больше, но так и оставшаяся жительницей мусорных бачков, против воли вытащенной на свет, стряхивает лапы, с которых падают ледяные искры. Сидящий перед ней торчок, весь в черных точках, с обвисшей кожей на торчащих костях, сжимается со страху, и пускает желтую лужу. Он оглядывает свое тело – на нем следы неумолимого времени и «Затерянного Рая», но нет и следа от магии. Он шумно молиться и просит прощения за то, что порезал человека Мецгера. Старик остается глух к мольбам.
-Плохо стараешься – говорит он, поигрывая тростью.
-ПЛОХО?! Я стараюсь, как могу! У меня нет дара! У меня кровь течет, посмотри!! – Крыска размазывает кровь по мордочке. Это случается постоянно. Она тренируется каждый день, пытаясь выдавить из себя хоть крупицу магии. Но выходит только кровь.
-Ты принимала то, что я тебе давал?
-Да! «Полночную тень», и «Радость архимага», и «Верховный свет!» У меня от этого кошмары, и от них я обоссывась каждую ночь… Болит голова, просто раскалывается! Еще рвота и понос. Я засрала всю свою комнату, даже потолок! Я не могу ничего в себе удержать! Еще меня ломает! Ты хочешь сделать из меня торчка?!
-Глупый ребенок – удар трости застает врасплох, разбив ей нос и губу. Ну, теперь крови больше… Она бросается на палку, пытаясь вырвать ее, и это удается – у отца начался артрит, и пальцы его плохо слушаются. Она бьет его палкой, но попадает по проворно поднятому ледяному щиту
-Что там себе думает твой учитель фехтования? Как ты бьешь? – злится Мецгер. Ледяная лапа выхватывает трость, возвращая ее старику.
-Он сказал, что я бездарь. Что он засунет мне шпагу в жопу при следующей встрече. Я нассала ему в вино. Я его зарежу. Я люблю ножи, а не мечи!
-Старайся лучше! – старик откидывается на кресле, вставляя в зубы золотой мундштук. Клубы сиреневого дыма затягивают комнату.
-Ты должна убить этого торчка. Давай! Я не могу поверить, что моя собственная дочь не способна на элементарную магию. Старайся!
Она старается. Кровь льет из носа, ушей и глаз, а с пальцев срываются снежинки. Торчок корчится и воет от страха. Ей и самой страшно. Она никогда не убивала.
-Нужно было пройти мимо того ящика. Я потерял хороший палец. А что получил взамен?
Крыса хватает табуретку, и обрушивает ее на наркомана. Раз, еще раз. Тот вопит и ползет. На пятый удар он уже мертв, но она продолжает молотить. Ее приводит в багровую ярость мысль, что она не стоит пальца Дока Мецгера.
-Вот! Я его убила! Ты же этого хотел, да?! – она смахивает с лица липкий кусочек черепа с розовым на одной стороне и серым на другой. Док Мецгер недовольно качает головой.
***
Крыса смотрит на увешанные картинами и гобеленами стены, выпучив глаза. Золото и серебро, драгоценные камни и магия – столько, сколько она не видела никогда за всю свою жизнь. Это сон? Такое вообще может быть? Тут живут? В нос вторгаются запахи с дворцовой кухни, от которых слюна начинает стекать из пасти водопадом. Она плюет, и тут же получает от отца подзатыльник. И платок. Вытирает слюну, и смотрит, смотрит… Статуи в позолоте, доспехи в серебре. На хрустальном столике лежит шкатулка, набитая жемчугом. Просто вот так, посреди коридора… Рыжая тянется к ней, но каблук отцовского сапога наступает на хвост. Очень хочется заорать, но Крыска молчит, сжав зубы до скрипа.
-Не скрипи - бурчит старик, глядя на слуг у двери. Крыса трет раздутую как у хомяка щеку.
-Вас ждут – говорит чопорный лакей. Отец чуть кивает, приподняв шляпу. Они заходят в зал, где среди шелковых занавесей сидит прекрасная бледная женщина. Заметить острые уши не просто – они чуть видны из за белоснежных локонов.
-Моя дочь! Вы, вы! – ангел нервничает, кричит с порога… не дворянин, а базарная баба. Отец, напротив, сохраняет спокойствие. Он приподнимает шляпу, и улыбается.
-Миледи. Рад вас видеть. Мне очень жаль, что такое произошло с вашей дочерью. Но у нас ведь был уговор.
-Вы… Вы… Я…
-Я хочу быть добрым. Я хочу быть терпеливым. – отец выпрямляется, оперевшись обеими руками на трость. Выставив вперед ногу, он любуется башмаком с блестящей золотой пряжкой -Мне жаль. Ваша дочь очень милая. Она подружились с моей дочерью.
Кивок на Крыску. Та молчит, растянув пасть в улыбке.
-Я… Я совершила ошибку. Послушайте… Вы же деловой человек. Любой ущерб можно возместить, не так ли? – ангел пытается успокоится. Ничего не выходит.
-Я не ищу ссоры. Я умею прощать ошибки. Скажем, сто тысяч, и ваш в голос в совете. Этот закон о жезлах… Согласитесь, просто вздор!
-Да, да, да, да, да… Вздор! Я согласна!
-Приятно иметь дело с умными людьми – Мецгер снова приподнимает шляпу – тогда не будем вас задерживать.
-Вы вернете мне дочь?! Вернете?!
-Ей понравилось у нас. Боюсь, ей придется погостить у нас еще немного, миледи. Не так ли, Голдри?
Крыска выплевывает из пасти маленькое остроконечное белое ухо, и важно кивает
-Да, мы стали такиииииииими хорошими подругами!
***
Крыса с детства знала, что в Уберлингине есть два чудовища – Док Мецгер со своей стаей Дохлых Голубей, владыка сладкой смерти, хозяин кровавого золота, страшный колдун, способный погрузить в ледяной ад южный город, не знающий зимы, создатель разрушительных артефактов, владыка разумов и сердец… И безумный Млыно, Бука, которым взрослые пугают детей, и которого сами боятся втайне, хозяин Бугименов, крестный отец душегубов, маг воздуха, топящий корабли тех, кто не желает платить ему дань телами и душами.
И до тех пор, пока эти двое дерутся за власть над городом, простые люди могут спать более-менее спокойно…
Это было давно.
Спустя десяток лет тайной войны на ночных улицах, Млыно и Мецгер заключили договор, поделив сферы влияния и власть. С тех пор Народные Капитаны с отчаянием осознали, что им нечего противостоять организованной преступности, и последний честный глава города покончил с собой, передав тем самым пост купленной бандитами марионетке.
Крыса столько раз слышала эту историю – она уже давно стала легендарным эпосом среди отбросов Мусорного Города. Сейчас, вспоминая это, она думала о том, что ей повезло встретится именно с Мецгером – и тот не только снизошел к ней со своей недосягаемой высоты, но и взял к себе. А что было бы, если бы она встретила Млыно? Об этом думать не хотелось. Но именно это и произошло сегодня…
Крыса дремала в кабинете отца под грудой подушек, на мягком диване, истерзанном ее когтями и ножом. Она шкодила просто от скуки, когда уставала от уроков и нравоучений. Так и задремала нервным сном с ножом в одной лапе, и со свитком, заклинание с которого должна была изучить, в другой.
-Ты должен прекратить подсаживать на наркотики моих людей. Прекратить! Я думал, мы заключили соглашение! Ты хочешь меня разозлить? Напугать?! Зачем?! Почему ты это делаешь?! Хочешь, чтобы я спустил с цепи моих душегубов? Хочешь, чтобы твои толкачи оказались в моем шкафу? Если нет - прекращай их посылать на мою территорию. Глупости! Какие глупости. Предательство, сейчас, когда все идет так хорошо?! За что?!
-Я не виноват, что твои люди подсели на мою дурь. – Мецгер в раздражении постучал тростью по ковру, и Корь мучительно выплыла из полусонного бреда. Выглянув из подушечного форта, она взглянула на Млыно, и не сдержала потрясенного вздоха.
Это было урод каких поискать.
Голова, похожая на котел, была в два раза больше обычной, но с маленьким носом и крошечными, налитыми кровью глазками, хаотично метавшимися из стороны в сторону. Растянутый рот вечно кривился, язык облизывал сухие, потрескавшиеся губы. Шею поддерживал специальный воротник, чтобы голова не сломала ее под своим немыслимым весом. Остальное тело было обычного размера. Его скрывали слои серой ткани, которая должна была смягчить уродство пропорций, но это только делало Буку похожим на самого жуткого актера кукольного театра… Вокруг чуть мерцало зеленым защитное поле – Млыно поддерживал его всегда, не снимая даже ночью. От такого перенапряжения и магических допингов у него и начала расти голова, превратив в гротескного циркового урода, вызывающего смех своей нелепостью вперемешку с отвращением.
Так, по крайней мере, говорили.
Сплетничали о нем много - слухи и домыслы, страшилки и легенды… Крыса жила среди них, выросла на них.
Рассказывали, что Млыно не касался вообще ничего своими настоящими руками. Только магией. Он боялся заразы и врагов, которые могут отравить любую вещь. Простое заклинание воздуха – воздушная рука. Обычно маг манипулировал одной, максимум двумя – но Млыно мог контролировать несколько десятков, они окружали его постоянно, двигаясь, словно живые, в вечном поиске тех, кого можно задушить.
Рассказывали, что Млыно боится женщин, а еще больше - детей. Каждый год их пропадали сотни - и любой знал, кого за это винить. Маньяки соревновались, кто больше достанет своему господину живых жертв. О том, что с ними происходило потом, точно не знал никто, не силах угадать чудовищное насилие, порожденное раздутой головой Большого Буки.
Говорили, Млыно сам создавал потрошителей и душегубов – ломая разум, уродуя тело, и затем выпуская свои творения на улицу. Самые эффективные становились частью его личной гвардии Бугименов, похитителей детей и женщин, потрошителей зазевавшихся докеров и пьяных стражников.
Болтали о нем много, но никогда в глаза.
Млыно боялись все.
Кроме, конечно, Дока Мецгера. А значит, и Крыса не видела повода боятся. Что этот человек-тыква себе позволяет, угрожать папке в его собственном кабинете?! Но одного праведного возмущения было недостаточно - куда интереснее было узнать, правда ли главный Бука визжит как девчонка, если видит самого безобидного детеныша?
Она выскочила из форта, взмахнув ножом, вздыбив шерсть, ударяя по бокам хвостом, будто хлыстом, вобщем, очень пытаясь казаться страшной.
-Эй ты, головоногий! А ну не смей выебываться в этом кабинете, а то…
Уродливое лицо на распухшей голове, покрытой венами и швами, исказилось от ужаса.
-Что это?! Что это такое? Оно сидело в засаде! Гадкое, гадкое! Зачем оно здесь?!
-Успокойся – рука отца схватила Крысу за шкирку, оттаскивая назад – это просто моя дочь.
-Такой большой, а боится - рыжая удивленно опустила нож - и вот это Большой Бука?! И вот этим меня все детство пугали?! Ахахахаха!
Медленно, чтобы не сломать шею, Млыно отшатнулся назад, в ужасе скаля мелкие зубы. Его фобия была абсолютно иррациональной – и душила его неконтролируемым ужасом каждый раз, когда он видел торговку на улице, шлюху, играющего ребенка или даже младенца в люльке.
Но еще сильней Бука боялся, когда над ним смеялись. Он так сильно этого боялся, что убил тысячи, и крики умирающих заглушили смех в городе.
Он пятился и пятился, пока не уткнулся в угол, и скорчился, не зная, что делать, и куда бежать. Магические руки хаотично метались, пытаясь найти выход, но страх пересилил все, сломив и лишив воли к сопротивлению. А Крыса, увидев, как сдулось жуткое пугало, рассмеялась еще сильней.
-Я… Я не боюсь! Просто у меня аллергия! На шерсть!!! Ооо уери еёёёёё!!!!
Он истекал соплями и слезами, и Крыса поняла, почему на улицах находили выпотрошенных домашних животных.
Никто не думал связать их смерти с душегубами Буки.
Дети, женщины, да еще и животные. Ох, блядь. Ох, блядь…
Да это просто джекпот.
Выругавшись, Мецгер окружил своего партнера ледяной стеной, отгородив от невыносимого ужаса искаженной реальности.
-Теперь мне его придется неделю успокаивать… Чтоб больше на глаза Млыно не попадалась! И мне тоже!! Вон!!!
Крыса выпущенным из пращи камнем вылетела за дверь. Она чувствовала досаду. И удовольствие – мало кто мог похвастаться тем, что огорчил Крестного Отца Бугименов и выжил.
***
-Смотри! Смотри! Смотри! У меня вышло!
Крыса без приглашения вбегает в кабинет отца – невероятная привилегия, которая во всей банде есть только у нее. Старик отрывается от своих реторт, где рождается новый магический наркотик. «Последний сон шлюхи». Или как-то так… Он обожает названия, от которых у Крысы начинается несварение желудка.
-И что это?
Крыса протягивает ему фигурку изо льда. Она изображает его самого – сидящего в кресле, с мундштуком в зубах. Мецгер поправляет очки, и улыбается своей ослепительной улыбкой. От золотых зубов по стенам разбегаются зайчики.
-ЭТО МАГИЯ. У МЕНЯ ВЫШЛО
Крыска нервничает. Фигурка тут же начинает таять, и она со слезами на глазах смотрит, как в лапках остается только вода.
-Ты молодец – старик взлохмачивает ей голову – но это только начало. А пока… На-ка.
В лапе мусорной крысы оказывается мороженое. Она распахивает глаза. Потом рот. Потом закрывает глаза и рот. Открывает глаза снова, и рот открывается уже сам собой. В руке старика, словно у уличного фокусника, появляется еще одно.
-Я был мороженщиком до того, как стал деловым джентльменом, знаешь ли. Дети обожали мое мороженное. Динь-дон! Дили ли дили ли дон дон БОН! Дядюшка Мецгер идет, нам мороженное несет!
Шерсть на спине его дочери становиться дыбом от возбуждения. Она засовывает мороженное в рот, давясь и пачкаясь. Это первый раз в жизни, когда она пробудет мороженное. И это самое лучшее мороженное во всем этом бояцком мире.
-Еще у меня был клоунский парик и грим, представляешь? Меня, в клоунском парике? А?
Крыса давиться мороженым и машет головой, не веря, что такое возможно.
-Однажды пропал ребенок. Ну и кого еще винить, как не мороженщика в стремном костюме клоуна? И что еще за мороженное, что за магию он в него добавляет? Может это симпатические чары, он зачаровывает детей, подсаживая их на свои сладости как на наркотики?! Знаешь, я не стал оправдываться. Даже когда отец того ребенка с его приятелями поймал меня, сломал тележку и выбил мне все зубы. Не нужно спорить с миром. Он слишком силен. Слишком огромен. Будь тем, кого он в тебе желает видеть. И ты преуспеешь. Как я преуспел... Будешь бороться и сопротивляться - умрешь разочарованным и опустевшим.
Крыска не понимает этих мудростей. Ей просто нравится мороженное. Старик хохочет, возвращаясь к своим ретортам. Он бросает взгляд на город, который лежит под окном как торт мороженое.
Остается только съесть.
***
-Пошевеливайся, рюкзак - сипит серый человек. Крыса тут же окрысивается
-Почему “рюкзак”?!
-Потому что на большее новички не годятся, только рюкзаки носить - поясняет проныра - после пары ходок станешь “факелом”. Это дело непростое - факел таскать.
Хочется возмутиться, но она молчит, внимательно следя по сторонам, и стараясь не отставать от своих спутников. При этом соблюдает определенную дистанцию – если кто-то активирует ловушку, глупо будет стоять рядом. Все привлекает ее внимание – и таинственные надписи на стенах, и блеск кристаллов, и растения, растущие из трещин, а еще рисунки жутких существ, и статуи, и…
-Даже не думай – лапа Стеркса дергает за хвост, оттаскивая от ямы – это самая очевидная ловушка, что я видел за всю свою карьеру искателя.
-Но… Меч же! Блестящий! Магический, наверняка… Я чувствую магию!
Старый демон огня с сомнением смотрит в глубину тьмы, на дне которой виден скрюченный человеческий скелет в ржавых доспехах. В костяной ладони он сжимал меч – очень блестящий, вычурный, привлекательный, с гардой, покрытой рунами, с кристаллами стихий в лезвии…
-Послушай. В нашем деле хватает риска. Погибнуть можно из-за любой ерунды. Шатающийся камень? Раз, и активировал шипы на потолке. Яркий гриб? Получи облако ядовитых спор в морду! Бобер посреди пустой комнаты? Он откусит тебе яйца, стоит только подойти!
-У меня нет яиц – бурчит Крыса.
-Вот именно. Поэтому пошли дальше. Этот риск не стоит того.
-Трус вонючий… А я готова рискнуть! Я не боюсь! Вся моя жизнь – это риск. Еще немного риска ничего не изменит.
-Ну и лезь туда сама, идиотка – гавкнул Стеркс, тряхнув Крысу за шкирку. Чуть успел отдернуть лапу, иначе остался бы без пальцев…
Крыса лезла ловко. Уж что что, а это у нее выходило отлично… Лишь раз камень начал крошиться под когтями, но было это уже у самого пола, так что она ничего страшного не произошло. Бросив подозрительный взгляд вверх – заметили ли проныры ее ошибку? – Крыса отправилась прямиком к скелету.
-Она убьется. Ты знаешь, кто ее отец?
Второй проныра неопределенно пожал плечами.
-Нужно идти за ней.
Снова пожатие плечами. Стеркс заворчал, и начал привязывать веревку к огромному обломку камня.
-Ой, а кто это решил рискнуть? Что, завидно, что я первая получила добычу, а? – Крыса не удержалась, и показала средние пальцы своим спутникам.
-Да пошла ты – демон подошел к скелету, глядя на него со все возрастающим подозрением – его тут нарочно положили. Я такое сто раз видел. Обычная ловушка на расхитителей г…
-Классный, да? – меч оказался в лапах мелкой гниды быстрее, чем проныры успели отреагировать. Скелет медленно поднялся, выпустил облачко праха из несуществующих легких, и издал костяной смешок. В тот же миг яма начала наполняться серым туманом.
Оба искателя бросились к веревке, толкая друг друга по пути. Демон, вспыхнув от ярости на спутника, ударил его когтями в спину – и тут же получил кинжал в бок.
Крысу веревка не интересовала – она с места прыгнула на стену, и взобралась наверх быстрее, чем туман успел распространиться.
-Эй, как вы там? – убедившись, что ей опасность не грозит, она заглянула вниз. Искателей не было видно.
-Ну и идиоты… “Рюкзак”! А сами то! Правда… Старик рассердиться. Зато у меня есть меч!
-Это просто фальшивка, наполненная небольшим количеством магии – отложил увеличительное стекло из кристалла воздуха в сторону отец – поверить не могу, что ты такая глупая. Это были хорошие проныры. Млыно мне их одолжил взамен на большую партию жезлов.
-Были бы хорошие, не померли как парочка рукожопов. – буркнула Крыса, с отвращением глядя на меч – подумаешь. Я рискнула, и ничего не потеряла. А они рискнули, и сдохли. Значит, я лучше их.
Старик ничего не ответил, откинувшись на кресле. Чем старше становилась его приемная дочка, тем сильнее от нее начинала болела голова. Разве не должно быть наоборот? Он не знал. Своих детей у него никогда не было.
***
-ИЗ ЗА НЕЕ ПОГИБЛИ ДВА МОИХ ПРОНЫРЫ! – Млыно бушевал. За эти годы он стал еще более нелепым – голова раздулась до совершенно фантасмагорических размеров, и железная конструкция вокруг нее была похожа на строительные леса вокруг купола храма. Он перестал ходить, опасаясь активировать ловушки, и постоянно парил над землей, а его бесчисленные одежды развевались вокруг него огромной серой массой, которая, казалось, поглощала пространство вокруг, искажая его и оскверняя, превращая все в Мир Кошмаров Млыно, полный женщин, детей, смеха, ядов, ловушек, домашних питомцев, мусорных крыс и разбитых зеркал…
И он стал еще сильней. Щит потрескивал и пах грозой, пока молнии, словно змеи, скользили по его поверхности. Из за не сразу можно было заметить сотни одутловатых, бледных, с трупными пятнами, рук, ползающих по стенам в попытке найти спрятавшихся врагов. Они стали еще более материальными, походя на ладони прогнивших мертвецов.
-Я заплачу за них новыми наркотиками – «Радужный Взрыв Волшебства». Ты должен попробовать. Тебе понравится - на Мецгера не действовало буйство Млыно. Он и сам был чудовищем - жуткий старик в фиолетовом, вечно скалящийся золотыми зубами, бывший мороженщик, ставший преступным королем. Он излучал ледяное чувство власти - он повелевал полками шлюх, легионами наркоманов, батальонами быков и отрядами проныр, контролируя в городе все, что было связано с магией - магией ренегатской, запретной, проклятой. Если о Млыно рассказывали страшилки, о Мецгере предпочитали не упоминать вовсе - будто его и не было.
-Эта маленькая, мерзкая, мерзкая гадина, да как она посмела, как ты позволил, мои люди, ты, ты… Мне не нужна твоя гадкая наркота! Ты не посадишь меня! Мне нужно чтобы ты отдал мне ЕЕ, я брошу ЕЕ в Шкаф, там ей самое место, да! Она все портит! Тебя, меня, этот мир! Она не воспитана, грязна, коварна… Гадина! Слушай меня! Слушай, что я говорю! Я вижу твои мысли, они как черви! Ты заражен, она тебя заразила! Они ГНИЮТ! Ты гниешь! Я знаю, ты смеешься надо мной!
Млыно бесился, Мецгер скучал, Крыса, наблюдающая за ними через дыру в стене, гневалась. Этот большеголовый ублюдок с распухшей головой… Похожий на головастика переростка… Голова-леденец… Гидроцефал проклятый… Адская кукла… Как же она его ненавидела! Ненавидела его внешность, как он орет мерзким писклявым голосом, его угрозы, то, что его маньяки делают с женщинами, и… Он точно замышляет против отца что-то плохое. Как это брызгающее слюнями чучело вообще может быть главарем второй по силе банды в городе?! Чушь! Он просто опасный псих. Нужно его остановить! Доказать отцу, что Млыно - всего лишь ожившая кукла-носок, сделанная пьяным мастером.
Она сможет. Ей ничего не угрожает. Он ее БОИТСЯ. Она - совершенное антимлынное оружие, джекпот его страхов!
***
Сотни людей днем и ночью окружали Млыно, прячась во тьме. Бугимены хранили своего Крестного Отца от всех угроз, настоящих и выдуманных. Они убивали даже кошек и голубей, душили собак и крыс, выкладывая их тушками панегирик своему создателю, прибивая к стенам и порогам домов.
Крыса знала это, но она считала себя очччень ловкой и хитрой крысой, не такой, как остальные. Она думала, что зелье невидимости и зачарованный плащ теней способны скрыть ее.
Но Бугимены жили в этих тенях, и они никогда не спали.
Следуя за мрачной, древней каретой приехавшей прямиком из прошлого века, она пробиралась по крышам теснящихся в страхе домов, скрытая тьмой и магией, уверенная в себе и своей ловкости. Боясь упустить свою цель, она и не заметила, как из одного из чердачных окон появились неестественно длинные руки с черными пальцами, схватили ее за шею, и потащили во липкий и душный мрак.
-Отец знал, что за ним следят.
-Всегда, всегда следят.
-Их маленькие глаза хотят сожрать его душу
-Их глаза пахнут грудным молочком
-Мы выпьем ее глаза, выпьем ее гнилые соки сделаем ее чистой
-Жаль нельзя вбить в них гвозди, много гвоздей, чтобы они видели только ржавчину. Тогда они присмиреют, тогда они начинают петь сладко
-Напоим ее нашей жизнью
-Он предугадал, увидел их пустые лица в тумане над малярийными болотами, он раскрыл их шифр в газетах, различил их плач в дожде
-Еще бы, такая большая голова
-Такая большая мудрая голова
-Принесем эту крысу ему
-Порадуем
-Ей понравится Шкаф
-Только вначале развлечемся с ней.
-Он не разозлится, только одобрит…
им нужна была ее плоть. Млыно было нужно нечто большее. Но она не собиралась поддаваться, пусть два огромных бледных человека и думали, что могут способен ее удержать.
Нужно было выбить ей зубы, но они побоялись. Они боялись, и думали, что будет боятся она. Все их боялись ..
А она нет.
Будут знать, урроды.
Млыно с нетерпением ждал, пока ему доставят маленького шпиона Мецгера. Он ненавидел ее тем сильней, что искренне считал - именно Крыса испортила его делового партнера. Женщины и дети… Все зло от них. Раньше Мецгер был лучше, он вызывал уважение и страх… А теперь?! Дочь! Что за чушь! Он это нарочно. Предательство, вызов, насмешка… да еще и джаккай! А может, провокация?
Мецгер, старый, хитрый лис, хочет, чтобы он ее убил, выпотрошил, как настоящую крысу, распял на стене! Тогда он начнет войну, и многие поддержат его. Старый ублюдок поднимет мертвую тушку как знамя, сделает войну праведной, это будет его жертва во имя победы!
Думал, Млыно не догадается?!
Бука метался по комнате, заставленной старой, сломанной мебелью, настоящим лабиринтом мертвых вещей и разбитых зеркал, в которых отражалось перекошенное ужасом, истекающее слезами и соплями гротескное лицо, выкрикивающее свои параноидальные предположения и угрозы в пустоту. Он дрожал от ужаса, плакал и ругался - и эти звуки бесили Крысу сильней, чем боль в измятом теле и вкус крови во рту.
Но хуже всего были портреты - сотни людей, мужчин и женщин, стариков и молодых, они не были похожи друг на друга, и не имели ничего общего, кроме желтизны кожи. Это желтизна, и еще что то, что иное, неуловимое взглядом, делали их похожими друг на друга как близнецы…
Да.
Они все были одинаковые.
И их взгляды смотрели на центр, а в центре была крошечная крыска, которая сама зашла в крысоловку, в которой даже приманки не было. И это ужасало и нервировало, и ей самой хотелось плакать и кричать, но это значило стать слабой, как Млыно.
А пока она сильней его, он ничего ей не сделает.
-Знаешь, кто это?
Млыно внезапно остановился. Он не смотрел на свою пленницу, стоя к ней спиной - так было почти не страшно, и меньше душили частички ее ядовитой шерсти.
-Это Добрые Люди. Они есть везде, в каждом городе. Владельцы приютов для брошенных детей, домов престарелых, больниц и бедламов. Они помогают всем, кому нужна помощь. Совершенно бесплатно. Они учат людей любви к Гайе по Священной Книге, где говорится о милосердии, прощении, и вечном счастье… Благодетели. Они святее ангелов.
-Уроды какие то - произнесла Крыса, и тряпки Млыно взметнулись, как паруса, заполнив все вокруг его липким безумием
-Ты. Ты не понимаешь. Идиотка. Я вырос в доме Доброго Человека. Он учил меня, ухаживал за мной, защищал. А потом его обвинили, обвинили в страшных вещах! Я взял вину на себя, чтобы спасти его, и Доброму Человеку пришлось уйти. Он ушел, и больше нет Доброго Человека в нашем городе, а ведь он был как ДУША, дух города, а теперь город просто труп, гниющий кадавр, чьи ткани сокращаются, но это уже не жизнь. Город - труп, а вы все - черви. Вы с ним не заслуживаете жалости. Никто из тех, кто прогнал Доброго Человека. Они говорили об убийствах. Я дал им столько убийств, что все сточные канавы стали красными. Они поняли разницу, они стали звать назад Доброго Человека, когда умирали от моих рук. Но он уже не слышал. Ужасно, ужасное несчастье, горе, которому нет конца. Мы прокляты. Навеки. Прокляты гнилью, непослушными, злыми детьми, прокляты голодными крысами пищащими в кишках нашего трупа. Понимаешь? Понимаешь?!
Млыно развернулся, и его уродливое лицо на миг стало скорбным и прекрасным. Это видение продлилось недолго, и Крыса быстро пришла в себя, вернулась из гипнотического транса безумных слов Буки в кошмарную реальность, к боли в теле, и к отчаянной ненависти к себе за ужасную ошибку, которую допустила, вообразив, что она равна чудовищам Уберлингена.
-У моего отца почти такая же история… - эта странная схожесть с вожаком душегубов показалась отвратительной. Но Млыно не заинтересовался совпадением. Ведь Млыно был уникален.
Сотни разбитых стекол отразили бледное лицо, подтвердив его избранность.
-Я хотел бы спросить совета у Книги, хотел бы знать, что делать… Ах, если бы благодетель был здесь!
Млыно кружил по комнате, всматриваясь в лица портретов, пряча глаза от зеркал, вспоминая все, чему его учил Добрый Человек, пока не впал в транс, не погрузился в себя, и не нашел ответ.
Крысу бросили в Шкаф, место, где Тьма властвовала безраздельно, и где Млыно мог творить ее магию, словно был демоном ветра, место, где он не боялся детей, потому что они сотнями висели в воздухе, словно старая одежда, застыв в жуткой метаморфозе разных стадий превращения, беспомощные, как бабочки на иголках, и такие же хрупкие, тронешь и они станут прахом, место, где он боялся женщин, потому что их не существовало в мире Шкафа, они были изгнаны, создания, полные скверны и гнили, безумные баньши, вопившие больше всех о том, что нужно изгнать Доброго Человека, и не было ядовитых животных, а если бы и были, их яд не был властен над Букой, потому что здесь Бука был Богом. И был тот мир безвидный и пустой, и он носился над водой, темнейший из богов, лишенный милосердия, потому что милосердие не существовало тут, его не было как концепции, как понятия, и он питался жизнью низших существ, их страданиями и силой, он был хозяином их судеб, их господином и судьей. Он желал бы собрать в своем Шкафу всех детей мира - о, каким бы великолепным стал Медиас тогда!
Возможно, когда нибудь, он его сделает таким.
Но для этого нужна армия, да, непобедимая армия и он создаст ее из праха своих злейших врагов
У Крысы перехватило дух от вида огромных, раздутых от мышц тел со змеящимися черными венами, великаны-атлеты с детскими плачущими лицами, мальчики и девочки, химерические херувимы божественной силы, ужасные в безумии породившей их мысли, лучше бы он ел их заживо, как рассказывали бедняки по ночам сидя у очага, все что угодно лучше!
-Детишки мечтали поскорее вырасти, и я исполнил их желание… Что, уже не так смешно, гадина? - спросил Бука, когда Крыса вдоволь напилась страха и слез, что были пищей в мире шкафа.
С ней он поступил иначе, бог душегубов имел иные намерения, его воля была непознаваема. Он вскрыл себя и вскрыл ее, и дал ей часть себя, часть божества шкафа, и тысячи Добрых Людей с желтыми лицами стояли у него за спиной, рассказывая, что надо делать, указывая на ошибки, подбадривая и поддерживая своего любимого воспитанника. И во время божественного акта, палач страдал не меньше, чем его жертва, потому что их мысли стали едиными, и их воля стала единой, и ненависть Крысы отравила его так же, как он отравил ее своим безумием. И заплакали тысячи Херувимов, и демоны ярости ревели в осколках зеркал.
Потом Млыно отпустил ее, и была ее свобода столь же неестественна, как свобода мертвой бабочки, взлетевшей со своей иголки.
Единственное, чего боялся Бука, так это то, что Мецгер узнает. Старик был хитер, безумно хитер, и у него были слуги, которые умели вскрывать головы и тела.
Страх этот стал частью страха Млыно, но он боялся напрасно. Его работа была шедевральной.
***
-Ты подожгла школу.
-ОНА ТУПАЯ.
-И побила Сейзи битой. С гвоздями.
-ОНА ТУПАЯ.
-У нее теперь сотрясение мозга.
-Ого, так он у нее был?
-Учителя отказываются тебя учить. Даже за большие деньги.
-Я не хочу учиться всякой чуши. Я хочу изучать дальше МАГИЮ.
-Ты достигла своего предела.
-Нет.
-Вы, джаккаи, хороши в другом. Вы сильные, ловкие и…
-Я ХОЧУ ИЗУЧАТЬ МАГИЮ.
-Выживание, лазанье, воровство, в конце концов…
Чернильница ударилась о ледяной щит. Клякса превратила обычное отцовское заклинание в произведение искусства.
-Я хочу уметь заморозить целый залив, как ты!
-Ты не сможешь. Даже наркотики, эликсиры и артефакты не помогут тебе прыгнуть выше головы…
-Откуда ты знаешь?!
-Я обучал многих сильных магов. Я дрался с сильными магами. Я убивал сильных магов, и вскрывал их. Я изучал течения магии. Я изготавливаю зелья маны и магические допинги, которые продаются по всему миру. Я никогда не видел СИЛЬНОГО МАГА ДЖАККАЯ.
-Ты НИЧЕГО не знаешь про меня. Я буду сильной. Я изучу не одну, а целых две школы магии!
-Это невозможно.
-Огонь и лед!
-Нет.
-Да!
Бутылка с заспиртованным уродцем ударилась о щит. Уродец упал на землю, его плоть начала отслаиваться, обнажая кости.
-Это был отличный уродец. Я купил его…
Дверь хлопнула, чуть не прищемив Крысе хвост. Мецгер потер виски, пытаясь не думать,чем она займется теперь. Количество школ Уберлингина не было бесконечным. Она вполне могла бы решить уничтожить их все…
Наверное, не стоило прекращать учить ее тростью.
Просто… Просто он просто не мог больше этого делать. Одно дело бить уличную крысу, и совсем другое - дочь.
А крыса стояла за дверью, и слушала растерянную беседу старого бандита с самим собой. И наполнялась решимостью.
***
-Ты мне нравишься. Ты сильный.
-Хм – пробормотал здоровяк, не останавливая движение огромной бочки, которую с трудом катил по щербатой мостовой Уберлингена. Для демона земли он был очень тощий – и среди его белой чешуи топорщились черные чешуйки, свидетельство перенесенной Чернухи, которой жуткой заразы рождавшейся в болотах, чтобы мучительно убивать жителей Уберлингена.
-Я собираю свой отряд. Мне нужны такие, как ты.
-Хм.
-И что ты пытаешься сказать этим «хм»?! Я для тебя слишком мала? Слишком слаба? Тебе не нравятся голуби? А может, крысы?
-Хм.
-Ты должен знать, что тех, кто последует за мной, ждет богатство.
-Хм.
-Слава?
-Хм.
-Еда?
-Хм..
Крыса уловила изменившуюся интонацию, и поняла, что нащупала подход.
-Много еды?
-Хм…
-ОЧЕНЬ МНОГО ЕДЫ?
-Хммммм…
-Столько еды, сколько ты сможешь сьесть
Демон остановил движение своей бочки, и с любопытством посмотрел на Крысу, смахнув со лба черную коросту забинтованной лапой.
-ДА! Я знала, что найду подход.
-Эй, ты! – краснолицый бригадир, с опаской косясь на скелет голубя на груди Крысы, злобно погрозил дубинкой демону – кати бочку давай, скотина!
-Хм – ответил демон, и вместо того, чтобы продолжить работу, отошел в сторону. Бочка, набирая скорость, покатилась прямо на человека, с каждой секундой набирая скорость. Бригадир так удивился, что так и замер с открытым ртом, глядя на несущуюся на него тару.
Крыса молча показала демону большой палец, и тот ответил таким же жестом.
-Как звать то? – проорала бандитка, пытаясь заглушить грохот бочки и предсмертные вопли бригадира.
-Едок – ответил демон. На какой-то миг дочка Мецгера испугалась – а не заключила ли она договор с дьяволом?! В смысле…
Ой, да все будет норм.
Демон оскалил пасть в которой явно не хватало зубов, принимая кожаную нашлепку в виде скелета голубя. Из одежды у него были только драные шорты и бинты – и он прицепил ее на черное пятно на чешуйчатой груди.
-Здорово – одобрила Крыса, счастливая как никогда в жизни.
Действительно, вышло прям недурно.
***
Девушка в грязной и прожженной в тысячах мест черной мантии с розовой окантовкой (цветов Белладонны, школы магии Уберлингена), сидела на куче ящиков и смотрела, как горит «Колокольчик» - самая богатая в городе гостиница. В зеленых глазах плясало пламя, и короткие рыжие волосы были как язычки пламени, и ни краска, ни ножницы не могли этого скрыть. В Уберлингине рыжих считали вестниками несчастья, проклятыми детьми ведьм, связанных с пламенем Адп, и плевалась при одном их виде, ломая спички в символическом жесте защиты от огня.
-Красиво горит – похвалила Крыса – это ты подожгла?
-Угу – буркнула девушка, не отрывая взгляда от пожара, и вгрызлась зубами в гнилой фрукт, потерявший свое имя. Фрукт был полон червей - чистый белок, и рыжая пониже кивнула, одобряя отсутствие брезгливости.
-Из любви к огню? Или есть какая-то еще причина? И еще, черви. Ты их их ешь потому что любишь, или из протеста перед социальными нормами?
-Когда мне было шесть лет, я зимой пришла сюда с матерью. Просила пустить нас хотя бы на кухню погреться. Нас прогнали, и я пообещала, что стану великим магом огня, и сожгу эту халупу. А червей ем потому, что мне перестали платить стипендию.
-Ого – восхитилась Крыса – а я сожгла свою школу. Просто потому, что там учили какой-то фигне… И еще эта заучка Сейзи! Стукачка, душнила и нытик… Нахуй мне мать и мачеха и прочие мукулатуры?! Я хотела учить магию! Эх, здорово было учится в Белладонне… Но туда не берут джаккаев. Как бесперспективных. А отец и слушать не пожелал… А ты хороший маг огня?
-Школу? Не круто. В Уберлингене слишком много пожаров, и слишком мало школ. И нет. Я плохой маг. Хороших не лишают стипендии. – рыжая повыше с неохотой оторвалась от зрелища пожара, и с недовольством посмотрела на Крысу. Увидев, что та тоже может похвастаться идеальной рыжиной шерсти, чуть потеплела взглядом.
-Рыжие должны держаться вместе, особенно в этом вонючем городе. Давай ко мне в отряд – предложила Крыса – будешь учить меня магии огня.
-Дохлые Голуби? – падшая студентка скривила тонкие искусанные губы, и стерла пятно сажи с веснушчатой щеки - Не. Наркотики, похищения детей… Не люблю отморозков.
Крыса открыла пасть, чтобы яростно начать спорить. Но немного подумала, и решила, что спорить, в сущности, не о чем – Дохлые Голуби действительно отморозки.
-Я собираю свой отряд внутри банды. Свою личную шайку. Мы не будем воровать детей и бодяжить наркоту. Кстати, как тебя зовут?
-Корь – буркнула магичка. Имя привело Крысу в восторг.
-Корь?! Как болячку?! Вот это круто!!! Мне нравится. Теперь ты точно должна быть в моей банде. Нет, ну какое здоровское имя!
Едок вышел из ближайшей лавки с целым пакетом еды. Половину он засыпал себе в драконью пасть сразу, другую половину после того, как сделал пару шагов.
Обнаружив, что еды больше нет, с укором взглянул на предводительницу.
-Вот, ты выронил – Крыса подняла с мостовой пачку зефира. Но совать ее в протянутую когтистую лапу не стала, взглянув на Корь.
-А знаешь, чего… Давай поджарим зефир на пожаре?
Вначале девчонка отнеслась к идее со скептицизмом, но потом оценила иронию. Уже через пару секунд все трое жарили над горящим диваном, выброшенным из гостиницы, зефир.
-Вы что делаете, изверги?! – толстый старик в покрытом сажей сюртуке схватился за обгорелые седые космы, с ужасом и отчаянием глядя на троицу, совершающими вандализм над останками его гарнитура.
Корь глянула на него исподлобья, и вдруг улыбнулась. Крысе эта улыбка понравилась – она была наглая, презрительная, гнусная, самодовольная, издевательская - а значит, идеально подходящая для ее отряда.
-Это хозяин. Такой же жирный как в тот день, когда захлопнул передо мной дверь. Только постарел.
-Стража! Сюда! Я знаю, кто это! Она шныряла тут последние дни! Это она подожгла мою гостиницу!
Старик сориентировался быстро. Корь сунула зефир в рот, прикидывая пути к отступлению. Едок вопросительно взглянул на Крысу.
А та сохраняла полное спокойствие. Вся стража в городе была давно куплена ее папашкой. Не только глава, но и офицеры, и рядовые сотрудники. Так что даже честные народные капитаны не могли ничего сделать – проще было разогнать всю стражу, чем пытаться искоренить внутри нее коррупцию. Мецгер мог бы захватить город, если бы только пожелал, сам став народным капитаном – но это ничего бы ему не дало кроме глупого титула.
-Так-так, поджигательница, значит – стражник в кружевах, с серебряным шлемом и расшитыми васильками плащом с веселым прищуром посмотрел на Корь.
-Да, офицер! Вот мои сотрудники, они подтвердят – ее видели и вчера, и позавчера, она крутилась у черного входа, и заглядывала внутрь… Посмотрите на ее мантию! Студент Белладонны, факультет огня…
Грязные лакеи и сердитые шлюхи в перьях закивали, бросая неодобрительные взгляды на сующую очередную зефирину в рот девушку.
-Это правда? – спросил офицер, любовно поправляя шелковую перевязь
-Ну да – кивнула та – это была я.
От удивления хозяин Колокольчика чуть не хлопнулся в обморок. Но осознав, что подчиненные не спешат его ловить, резко передумал, азартно замахав пухлыми ручками, будто собрался полететь отсюда прямо в Рай
-Ловите ее, хватайте! Поджигательница! Преступница!
-Ты грубый, жадный, и постоянно обижал своих сотрудников. Денег не платил. Бил. Удовлетворять заставлял себя орально. Я все видела… Так тебе и надо – с трудом произнесла Корь, глотая зефир.
-Он сам свой вертеп и поджог на самом деле – вставила Крыса, с величайшим одобрением кивая на слова сидящей рядом бывшей студентки – чтоб получить страховку.
-Вот оно что! Так так. Дело ясное. Ну, для поджигателей кара известная - насаживание на пику на вершине Пожарной Башни – подкрутил ус стражник, уже давно отметивший голубиный скелетик на груди у джаккайки и у огромного белого ящера – спасибо за информацию, гражданка!
Ошарашенного хозяина взяли под руки, которые он бессильно опустил. До Рая не долетел совсем чуть-чуть.
-Да не за что. – достав из кармана кожаную нашлепку, рыжая пониже молча предложила кожаную накладку рыжей повыше. Та вздохнула, и прицепила ее на плечо вверх ногами - к безумному восторгу Крысы.
-Только ты должна знать. Я ищу своего отца. Это важно.
-Ищешь чтобы воссоединиться с семьей или чтобы прибить? - уточнила малолетняя преступница.
-Второе - вздохнула Корь. Крыса понимающе кивнула. Иногда ей тоже хотелось прибить своего отца. Но это было слишком трудно - он очень ловко отбивал все атаки своими бляцкими ледяными щитами.
