Шалгеззаар
На иллюзорном лице отразилось короткое замешательство после отказа Зара принять нож.
Она смотрела на когти сына Синдела несколько долгих секунд, будто прикидывая, насколько они смертоносны. Потом кивнула, слабо улыбнувшись
-Согласна. Пусть будут когти.
А вот то, что демон сказал потом, произвело на всех уже куда более плохое впечатление. Лучник и девчонка-женщина переглянулись, нахмурившись, а Кровавое Пятно, вздернув бровь, посмотрел на Зара странным взглядом - сверху вниз, так, как на демона ветра мог бы смотреть демон земли. При этом рост тут был совсем непричем…
Окрыленный чувствовал, что после его речи у засадников появилось куча вопросов… которые они, почему то, задавать не стали.
-Играть будем от того, что мы видели - ты бежал, бандиты стреляли тебе вслед. Охотница поймала убегающего демона. Она не знает, что ты для них не враг и не великая ценность, просто надеется получить награду. Это поможет подойти ближе. А большего нам и не надо… Еще…
Короткий кивок
-...Благодарю за информацию насчет южан. И за то, что не задаешь вопросов.
Лидер чуть шевельнул хвостом, подняв облачко снега. Очень сдержанное движение, которое резко оборвалось на середине.
-Я слишком тупая, чтобы понять, чего тут происходит. Эти дети тебя в плен взяли или что? Зачем им наши бандиты?
Причем тут кабан? Почему они разговаривают как придурки? Где Корве, когда он так нужен?! Я хорошо в том, что пинать под зад супостатов, а как пинать, когда непонятно, кто супостат? И что за слово такое - супостат? Это явно Каргова и Кальвина влияние.
Клео искренне старалась вникнуть в сюжет, но не могла - и это ее бесило. Кабан казался ей самым странным и важным элементом головоломки, и черепаха, подняв панцирь с пня, начала наматывать круги вокруг огромного зверя, подозрительно щурясь. Тот же вел себя очень спокойно и прилично, тихо похрюкивая и иногда шевеля пятаком, втягивая в себя морозный воздух.
-Договорились. Мы найдем твою самку. Готов идти? - Кровавое Пятно резко махнул лапой, украсив снег россыпью красных точек, и стыдливо отвел глаза, недовольный несдержанностью своего движения.
Хору
Хору мог вздохнуть спокойно - Корь не стала его кусать . За все время их знакомства она ни разу и когтем его не тронула. Определенно, у нее, были причины... Возможно, она бы сделала это, если бы Пушок стал тыкать ей пальцами в морду, хотя, без проверки, даже этого нельзя было утверждать.
Она молча сидела по собачьи, глядя на подопечного, и зрачки ее расширялись все больше после каждого слова, что он произносил, пока не заполнили чистой тьмой все видимое пространство глаза.
На фею речь Лохматого тоже влияла весьма радикальным образом. Она хмурилась и стискивала колючий стебель все сильней, становясь все более раздраженной и злой, пока к концу Пушку не почудилось, что он ощущает прикосновение хищных трав к своим лапам… А потом все резко изменилось, и Розалия пожарила ему мимолетную нервную улыбку
-О, так мило с вашей стороны позаботиться обо мне. Я вам крайне признательна. Я не боюсь Северной Королевы и ее двора цирковых уродцев, но нарушать покой моего мужа войной с ними я бы не хотела. Ну а месье Каргов персона столь незаурядная, что ссориться с ним было бы в разы хуже, чем с местными феями.
Хозяйка сада присела на лавочку и, убрав палочку, с хмурым удивлением посмотрела на свои окровавленные лапки
-Если что я и знаю точно о Каргове, так это то, что он куда опаснее Королевы, рымов, старейшин из Искрастеня с их боевыми монахами, и прочих фракций и личностей, претендующих на главенство в Нирвене. Его власть и сила скрыты от простаков, его влияние опутывает многие земли, его планы разрушительны для мирных времен, и являются предвестниками или причинами катастроф. Если бы вы спросили, я бы посоветовала его не злить, и как можно быстрее дать понять, что вы совершенно не подходите для его затей. Возможно, это потребует от вас настойчивости и жертвенности, но я слыхала о тех, кому удалось выскользнуть из его мертвой хватки… Подбадривайте себя мыслью, что если этот господин все же потеряет к вам интерес, вам удастся избежать немыслимых страданий, которые он вольно или невольно приносит всем, кто с ним связан.
-Уф - речь Розалии дала Кори прийти в себя. Он взглянула на Пушка совершенно новым взглядом, который он как-то не сразу смог распознать и понять. Она не отводила от Лохматого взора очей своих ни на миг, и это становилось почти неприлично. И когда рыжая заговорила, тон ее речи тоже показался заклинателю льда каким-то странным и чужим… Монотонный, со скрытым за напускным спокойствием жаром, и… фанатичным пониманием нового, нового, которое меняет все, что было до этого, позволяет взглянуть на прошлое иначе и ПОНЯТЬ. Ее осознание было почти сакральным, и медленная эйфория казалась грандиозной в своей величавой неспешности, которая так сильно контрастировала с обычно резкой и торопливой джаккайкой
-Хору… - не так уж часто она произносила его имя, да и произносила ли вообще? - Когда я узнала тебя поближе, когда увидела, как ты действуешь, как относишься к тем, кто рядом, я поспешила составить о тебе мнение, которое, несмотря на всю его скороспелость, подтверждалось с каждой секундой. Ты показался мне наглым, самонадеянным, не способным планировать дальше, чем на несколько секунд, жадным и глупым ребенком, не думающим ни о чем, кроме своей выгоды. Твое отношение к тем, кто тебе помогает, кто находится рядом, было полно самого ядовитого эгоизма и снобизма. Ты, не думая ни секунды, ставил свои интересы выше чьих-либо еще, предавая и плюя на всех, кто попадался тебе на пути, тех, кто помогал тебе и имел глупость воспользоваться твоими услугами. Твоя тупость и наглость бесконечна, каждым своим словом ты роешь пропасть между собой и теми, кто идет тебе на встречу. С каждой секундой нашего знакомства мое отвращение и ненависть к тебе только росли, преодолевая все мыслимые и немыслимые пороги, границы и ступени, как я не старалась смириться с твоим… характером, с тем, что такой как ты в принципе может существовать и продолжать жить в столь критическом положении, в котором мы находимся, и не быть уничтоженным и размазанным одним лишь движением мироздания, которое даже не заметит, как раздавит тебя в своих неумолимых жерновах. Ты казался мне… Нелепым. Раздражающе нелепым. И все предыдущие события твоей жизни - одна сплошная нелепица. Ты раздражаешь и бесишь, ты буквально я, только еще не наученная, не умеющая общаться с теми, кто сильней тебя… И ужасающе везучая. Ты прошел через невыразимые ужасы не запачкав шкуры, не научившись ничему, не страдав даже вполовину, как страдала я…
Корь обхватила себя ларами, и стала раскачиваться с мерностью и четкостью механического маятника
-Я понимаю, что говорю сумбурно, да и не мое это, языком молоть, не умею я доносить мысль, даже когда стараюсь говорить правильно и красиво. Походу, только хуже выходит, неестественно… Да я все это уже и так говорила, стоило бы добавить конкретики, но зачем, ведь суть не в этом. Ведь главное, что я… Я была не права. Я в тебе ошибалась.
Кажется, ей это было очень трудно сказать. И все же, Корь была способна на такие подвиги духа. Под конец сбивчивой тирады взгляд Рыжей стал хаотично метаться, и сейчас она уже не могла сфокусировать его вновь на Пушке, как не старалась
-Я… Я вижу теперь. Ты вовсе не то, о чем я говорила… Нет. Ты не моя дурная копия, моя старая версия, которой повезло больше… Нет. Нет нет нетнетнет. Ты вполне оригинален. Я такой не была… Я была всякой. Я делала вещи, о которых жалею Я совершала ошибки, которые мне не исправить. Я была несправедлива к тем, кто любил меня. Я была просто возмутительно тупа. И я… Да, не буду врать. Я и по отношению к тебе поступала дурно. Я относилась к тебе как к шпане, малявке, которой нужно указать ее место - и тогда она измениться, измениться к лучшему, и я пыталась влиять на тебя очень глупо и очень жестоко… я была не права, да, это особенно хорошо видно сейчас, в голове все стало так
Я С Н О.
Голос стал экзальтированным, а движения сумбурными и резкими, маятник ее тела качался в разнобой, и каждая конечность начала жить нервной жизни, не в силах вместить в себя силу ее новых бурлящих чувств.
-По общепринятой медийской морали я - чудовище, и я это не только понимала, но и горжусь этим, я вся в моего папку, а он был чудовищем из чудовищ. Но ты… Ты, Хору…
Она набрала воздуха в легкие, и показалось, что сейчас задохнется, настолько ей было трудно говорить дальше, и морда содрогалась во всем возможном многообразии дарованной джаккаям мимики и тело вторило своим языком - языком одержимых безумцев, и ее маниакально изломанная аура ее стала столь четкой, что даже молча перевязывающая свои раны травяным бинтом Розалия вздрогнула, и взглянула на то место, где сидела проводник
-Ты, Хору… Ты не зло.
ты мое ЛИЧНОЕ зло
Зло, которого не должно существовать. Которое однозначно и бесповоротно жаждет приносить мне страдания, с которым нельзя выстраивать компромиссы, ты ядовитая змея, которая питается мной, которая может жрать только меня, и делает это не испытывая никаких вообще, блядь никаких сомнений, потому что такова ее природа!
Ты не джаккай. Ты не личность. Ты персонификация зла.
Моего личного зла.
Моя … личная… немезида.
И тут нет других вариантов - либо ты меня сожрешь, либо я уничтожу тебя… стеру из реальности… вместе с тем, что ты уже сожрал…
Она схватилась за голову, и Хору ощутил отголосок кошмарных страданий призраком связи, которая еще сохранилась от его путешествия в ее прошлое.
Это позволило очень примерно осознать его поступок - воспользовавшись беспомощностью Рыжей он прочел самое сокровенное, что есть у любого разумного, узнал даже то, что она сама о себе не помнила… после чего принялся делиться этим с первым попавшимся, делая это с таким цинизмом, который бандитка до сих пор не могла осознать и принять. Этот поступок затмил все - прошлое, настоящее, будущее, причины и следствия.
Даже если бы мертвые и живые собрались, чтобы защитить Хору, они не смогли бы ничего изменить. Клятва защищать Пушка сгорела в непримиримом огне этого поступка. Благодарность Каргову сгорела в скорбном огне ее обиды. Дело, которому он себя посвятила, и которое делала против воли и из-за привязанности к новым друзьям, сгорело в яростном огне возмездия.
Только немыслимость, безграничность мерзости, совершенной Лохматым, пока что сдерживала джаккайку - ее сломанный разум просто не мог понять и принять произошедшее в полной мере. Возможно, полное осознание вселенской подлости Хору просто убило бы ее на месте, и Хору спасся таким странным образом.
Но глупо было мечтать об этом.
-Я знала это… Сразу же. Когда призвала свою банду… Призвала целую армию из пучин тьмы против одного жалкого ублюдка, которого меня приставили охранять и защищать! Мне даже стыдно тогда было! Я считала это ужасной ошибкой, ведь силы наши так слабы по сравнени с силами наших врагов, и тратя их зря, мы подводим друг друга в этой войне!
Но только теперь я понимаю, НАСКОЛЬКО это была ужасная ошибка… неееет, не та ошибка, что я думала. Не в том, что я разрядила в тебя свои силы. А в том, что не довела это до конца!!! тогда бы ты, ублюдок, вонючий Человек питающий противоестественную склонность к половому акту с мозгами других людей, не пролез бы в мою башку, не изнасиловал мою ДУШУ, превратив меня в… Даже фея Кукол не лезла в головы нам, потому что у кукол нет мозгов, это все знают, потому что она наслаждалась только властью над телами… Но еще не поздно! Я знаю, еще есть шанс, я еще не проиграла, я еще жива, и это уже ТВОЯ ужасная ошибка…
Я заставлю тебя подавиться моими страхами, моими мечтами, моими мертвыми друзьями, мои ошибками, моей любовью, моим отцом, моими врагами, моей ненавистью…
Слышишь?
Я заставлю тебя жалеть о том, что ты сотворил, до самого мига твоей смерти.
Раздался сухой треск, и рядом с Лохматым из пустоты появилось серое зазубренное лезвие, похожее на кусок пасмурного неба. Оно медленно поползло вниз, расширяя трещину в пространстве так, чтобы в нее могла пролезть двухметровая коса. Кроме лезвия она ничем не отличалась от простого оружия фермера. Правда, к косе прилагалась фея. Она была меньше Розалии, и болталась на косе так, что было непонятно, кто чем управляет – фея косой, или коса феей. Серые волосы, серая кожа, серые глаза… Для феи она была очень скучного цвета. Правда, на серых крыльях был красивый оранжевый узор. Одета нескромная гостья была в скромное платьице, украшенное изображениями рыжих тыкв, и сережки в мохнатых ушах тоже в виде тыковок.
-Уф… Я туда попала? Да! Это вы! Знаменитый проныра Хору! Я… Здрасте! В смысле, я - И.О. Феи Урожая. Просто поздоровалась… А сама фея Урожая, она, знаете ли, заболела… Меня к вам послала Северная Королева Фей! Очень срочное, очень важное задание. Немедленно, прямо сейчас я вас отправлю в Замок Корсак… Ой, да! Повеление. Смотрите!
-Уыыыы! - показать повеление И.О. не успела, вздрогнув от безумного вопля Кори.
-Ох! Приветики. Ты… Голдри! Я так рада тебя видеть…
Джаккайка в один прыжок оказалась рядом с испуганно шарахнувшейся в сторону феи, которая чуть не уронила свою косу.
-Ты! Слушай! Вот он! - желтоватый коготь ткнулся в Хору - он мой злейший враг! Я хочу чтобы все феи, все до единой феи севера, от королевы до феи сухой травы и ореховой шелухи, знали это! Он! Он сотворил со мной то, что даже фея кукол не способна была сделать!!! Я хочу, чтобы он СТРАДАЛ!
-Ээээ… Я думала… Королева приказала передать ему Повеление… Дело в том, что Королевкий Проныра…
-Я вам не мешаю? - замогильным тоном спросила Розалия.
-Нет, нет, все в порядке. Я говорю, что сама Королева послала к господину Хоре-Проныре…
-Мне плевать!!! Ваша Королева сказала, что я лучший друг всех фей севера, что каждая фея будет знать это, и до конца моих дней каждая из вас в неоплатном долгу передо мной! Я спасла ее дочь, не попросила ничего взамен, я немыслимо страдала из-за того, что вы проебались, и послали за мной своего палача! Каждый год Королева вновь и вновь благодарит меня, задавая все тот же вопрос “что я могу для вас сделать?” А я ничего не прошу, никогда, хотя могу требовать!!! И вот, я требую - чтобы все, все феи севера отныне знали, что это существо мой злейший враг, прямая угроза моей жизни, ублюдок, который залез мне в башку и теперь рассказывает всем мои тайны! Да какая разница, что он сделал!!
Корь взвизгнула, и Пушок ощутил запах гари. Рыжая просто ПЫЛАЛА яростью, такой, которую ему еще не приходилось видеть за свою жизнь - а ведь он видел демонов в берсерке.
-Или ваша королева трепливая шлюха, и ее слова дерьмо под когтями?! Или мне самой отправится к ней, и сказать что ее подданным плевать на ее волю, и что я никакой не друг феям на все времена, а ее поцелуй не стоит прыща на моей заднице?!!
-Ой, ой, ой! Ты права, прости! Успокойся! Все феи узнают, что этот джаккай - твой злейший враг! Твой - значит всех фей Севера! Все рыцарские ордена, и армия монстров, и все придворные феи обрушат на него ледяную ярость! Ему не скрыться никогда! Да как он посмел!!!
Тыквенная фея развернулась к Пушку, взглянув на него со злобной яростью. Он отчетливо ощутил ее ненависть, продолжение той ненависти, что переполняла Корь с того самого мгновения, когда он потянул свои пальцы к ее нашивке в виде скелета голубя.
-Так! Вы не у себя дома! А этот джаккай - наш гость и под нашей защитой… В отличии от вас!
Между Хору и И.О феи урожая возникла колючая стена, родной брат того куста, что он сжег магией Приятеля совсем недавно.
-О - ухмыльнулась серая фея - значит ли это, что вы укрываете у себя врага всего северного двора фей и Королевы лично? Ошибка!
Коса, как показалось Хору, не изменила своего положения в пространстве - но лезвие ее зловеще блеснуло, и колючие стебли разделились горизонтальной чертой, через миг став серым прахом.
Розалия отлетела назад, в бессильном гневе сжимая в кулачке остатки волшебной палочки.
-Вы… Северные дикари… Негодяи… Варвары…
Хозяйка цедила сквозь зубы свою ярость, и растения сада отзывались злобой каждому взмаху ее крыльев
-Сторож. Выстави эту нахалку прочь.
Хору не заметил, откуда и как появился голем - кажется, он не шел, и плыл в потоке смертоносных растений Сада, ожившая стихия, неумолимое продолжение воли своих творцов… Но И.О. не испугалась.
-О, значит вот оно как, да? Думаешь, раз я только заменяю Фею Урожая, я слабая?! Не стоило меня недооценивать! Я прошла хорошую практику!
СЧАСТЛИВОГО САМАЙНА!
Впервые фея взмахнула несуразно огромной, по сравнению с ней, косой. Мир взорвался тьмой и потоками холодного ветра, которые понесли во все концы желтые листья. Зубастые тыквы с горящими глазами скалились с клумб, а над ними порхали совы в ведьмовских шляпах и летучие мыши с белоснежными клыками. Шествие призраков в рваных простынях пролетело сквозь джаккая, громыхая ржавыми кандалами, и рот его наполнился тягучими дешевыми конфетами, связавшими зубы приторной сладостью. “Сладость или гадость!” Попытался прокричать Хору, давясь, но не смог.
Земля была красно желтой от опавшей листвы - растения засохли, и только самые стойкие и смелые стояли живыми скелетами, украшенные фонариками и мишурой, уснувшие до лучших времен, когда вернется тепло и жизнь. Сторож замер фигурой из папье маше, лишенный движущей его силы, умершей и ставшей прахом, восхитительно бесполезный в своей огромности.
В Эдэм пришла осень.
Rest in peace, Whiskers
You were such a good cat...
‘Til a coyote came and bit off your head!
Кальвин, скрывавший за своим пустословием напряженную попытку вникнуть в то, что тут происходит, и составить стратегию, всплеснул руками, бессильно наблюдая, как демон совершает очередной набор действий, недоступным для понимания профаных разумов.
Увы, в этот раз все пошло совсем не по плану рукокрылого.
Жрец, пока Мавуро тащил его к клетке, пришел в себя, и нашел силу, которой не было в его дряхлом теле, в фанатичной вере в Гайю Немилосердную. Ощутив себя в лапах монстра, он жарко, неистово зашептал
-И услышал я глас, подобного которому не было.
И было явлено три знамения
Упали мертвыми птицы небесные.
Стали как безумные звери земные
Почернели воды от тварей морских, всплывших мертвыми из глубин.
И грешники и демоны возопили в великом страхе, ибо увидели они свою смерть в небе, земле и воде.
И голос рек: погублю я всякое зло.
И да будет гнев Мой на тех, кто скверен.
Да будет кара Моя на тех, кто темен.
Да будет гнев Мой огнем.
Да будет кара Моя светом.
Пусть глаза их выжжет свет, и видят они только свет.
Пусть скверну их выжжет огонь, и не станет ее в мире Моем.
Рек он затем: Опоясайся мечом и не снимай его, пока не станет мир чист, как чисты Небеса.
И если ближний твой предал осквернил веру в Меня, убей его.
Если отец твой осквернил веру в Меня, убей его.
Если мать твоя осквернила веру в Меня, убей ее.
Если дитя твое осквернило веру в Меня, убей его.
И если сомнения червь в душе твоей, и ты не знаешь, поднимать ли меч, и боишься убить невинного и непричастного, то убей сомнение свое, ибо оно оскверняют веру в Меня. Ибо я твой единственный родитель и создатель, и я душа твоя. Я убила милосердие, и не мир я несу отныне Медиасу, но гибель…
Слова старика становились все яростней и громче, и уже не шепот, а яростный гром восторга его разливался в фанатичной экзальтации, наполняя всякого, кто его слышит праведной мощью. Оттолкнув демона, джаккай вырвался, выхватив из под балахона короткий стальной меч. От удара демон рефлекторно увернулся, но затем последовал еще один удар - огромного кулака, который раздробил ему маску и вдавил похожие на щепки тонкие осколки в морду, раздирая щеки, губы и вонзаясь в веки.
-Ибо не мир я несу отныне Медиасу, но гибель! - исторг кkич в остервенелом экстазе старик, и огромный дикарь отозвался ему воплем, который слился с ним и поднялся до небес.
Схватив безымянного демона за крылья, он поднял его, а потом бросил на землю, так, что хрустнула спина и из пасти хлынул поток крови, при этоv перепонки разорвались, и повисли безжизненными полотнищами.
-Хватит! Не трогайте эту тварь Синдела, ибо у матери Гайи на нее свои планы!! - Кальвин, расставив руки и расправив крылья, завис над распростертым демоном, в чью шею уперлась короткая и толстая, как ствол дерева, нога варвара.
От неожиданности Ыг отряпнул, несколько стражников и купцов, растерянно наблюдавших за расправой, бухнулись на колени, закрывая глаза от невыносимого сияния. На искаженном гневом лице жреца промелькнуло растерянность и сомнение, когда он увидел крылатую фигуру состоящую из чистого света и услышал неистовый глас, доносящийся будто из иного мира.
-Испытание явлено нам - задыхаясь пробормотал старик, приложив эфес меча украшенный символом Гайи, ко лбу.
-Анхл - с детским благоговением прохрипел дикарь, не убирая ноги с горла Мавуро.
-Верно… Небо являет эмиссаров своих… Но… - Аарон закрыл глаза, и на миг его морда стала умиротворенной и одухотворенной - Но разве не сказала Дева… “Тот, кто стал между клинком твоим и скверной, сам есть скверна”?
-Ых? - произнес дикарь щурясь на укутанного в свет Кальвина. Аарон раскрыл глаза, оскалил клыки, и заорал с яростью безумца, роняя розовую пену и слюну на снег
-А скверны не должно существовать в мире ЕЕ! Убей! Убей их всех!
-Ну уж нет - буркнул ангел, и сияние, что окутывало его, перетекло на Мавуро, заключив в непроницаемый кокон из чистейшего света. Поднятая и опустившаяся нога дикаря не нанесла утратившему сознание от боли и ран демону никакого вреда, и обожгла кожу и плоть, от чего Ыг заревел как бык, и отскочил в сторону, сбив в сугроб Циндер, которая решилась таки вмешаться.
-Времени нет - задыхаясь произнес толстяк. Вливание сил было колоссальным, и он еле стоял на ногах, ощущая как его грудь где то далеко-далеко тяжело вздымается, а горло хрипит на пределе сил, а сведенные судорогой пальцы царапают каменную плиту, срывая ногти
Через несколько минут защита рассеется, и тогда Мавуро конец. Надежда была одна - другие проводники.
Шалгеззаар снова
-Клео! - толстяк, держась за грудь, краснея и обливаясь потом, налетел черепаху. Его ноги дрожали, в глазах темнело - могучие чары испытывали пределы сил, и он чувствовал, как слабеет с каждой секундой.
-Мавуро погибает! Мне нужна твоя помощь, немедленно!!!
Камега резко развернулась, прекратив исследование кабана, и с вызовом выпятила челюсть, яростно ударив коротким хвостом о ствол дерева, от чего джаккаи вздрогнули и напряженно уставлись на то место, где стояли проводники.
-Нет. Нет. Мне плевать. На все, что ты скажешь. Не хочу и не желаю слышать. Ради этого выродка даже когтем не пошевелю. Пусть подыхает.
-Я подохну с ним - прохрипел Кальвин, хватаясь за горло.
-Ну и будешь дураком! - в ярости она опустила кулак на березу, разбив ствол в щепки - это твой выбор! Хочешь умирать - умирай!
-Корве… - прохрипел Кальвин. Его лицо стало лиловым.
-Не знаю, где он болтается!
-Шалгеззаар…
-Даже не думай впутывать его!! - прорычала Клео, заслоняя своей тушей окрыленного - твой ублюдок сожрал демона земли, которому Зар приказал ему помочь.
-Каргов…
-Каргов сказал, что отныне Мавуро только твоя личная ответственность. Поди прочь!
Времени оставалось все меньше, спорить с Клео не было никакого смысла, и из последних сил ангел перенесся к Кори.
Хору снова
Одного взгляда на происходящее в Эдэме Кальвину хватило, чтобы понять - помощи он здесь не найдет. Бросив невидящий взгляд на ликующую в кровавом восторге Корь, он перенесся дальше…
Где то еще
-Спаси его. Я не справляюсь. Я слаб.
-Ты сделал все, что мог. И он тоже сделал все, что было в его силах… Помог защитить Конфигурацию. Отвлек Михаэль и эмиссаров Медведя… Это гораздо больше, чем сделали другие.
-Спаси его.
-Нет. Даже если мог бы, не стал. Для него эта война окончена.
-Да что ты знаешь о войне?! - грузный ангел вцепился холеными руками врача в рваное рубище пророка - я воевал тридцать лет, на самой безумной и бессмысленной войне, что знал этот мир! Я убивал, я умирал, я спасал жизни! Я видел своими глазами, как пал запятнанный злом Ластлайт в двести восемьдесят девятом!! И как сорок второй Король-Генерал принес себя в жертву, чтобы спасти Андерхейвен, став запалом для Небокрушителя! Я видел, как он убил ночь, и мертвые стали неотличимы от живых, а Серый Дождь стал тем, что положило конец Вечности, я…
Он тряс тощее тело в бессильной ярости, произнося заклинания мертвых имена неизвестной войны, выплевывая события и даты, номера и ранги, заставляя вновь шагать из небытия бесчисленные рати закованных в сталь солдат, раздутые трупы покрытые зияющими ранами и ожогами, лишенные конечностей, с торчащими костями и висящей лохмотьями почерневшей кожей, с гноящимися язвами на месте глаз и ушей, они шли, чеканя шаг, вонзая в небо свои знамена с солнцем, луной и звездами, и марш их искореженных, изломанных ног возрождал из обломков величественные твердыни уходящим в небеса, врастающие в горы, уходящие под землю, и их героических комендантов с бледными лицами и пустыми глазами, чьи отрывистые команды привели в движения ржавые машины войны, навстречу которым поднялись легионы Ада, а в небесах зажглися порталы Рая, выплескивая из себя потоки мертвенного света, изливающиеся на землю губительным огнем, в котором превращались в ничто тела живущих на земле, и обезумевшие души, отторгнутые от тел, носились под серым дождем, и вопили, вопили, вопили, вопили от вечной боли, что они ощутили в момент разделения…
Но все это был лишь поднятый ветром прах прошлого, и стоило ему опуститься, как тени снова ушли во тьму, что их породила, не оставив после себя ничего.
-И кому как не тебе знать, что всех спасти нельзя. Даже сделав все правильно. Даже обладая божественными силами и возможностями. Кому как не тебе знать, что победа покупается кровью тысяч. И цену эту мы заплатим несмотря ни на что. И будем платить еще не раз.
-Хорошо - не понимая смысла слов, но убаюканный гипнотической интонацией голоса, Кальвин понемногу успокоился, опустив руки и бессильно сложив их на выпирающем животе. Тяжело дыхание стало ровным, взгляд тусклым, и на лице появились безразличная скука и пресыщенность миром, которые он прятал все это время.
-Скорее всего, все теперешние избранные умрут. Возможно, умрут и те, что придут за ними. Возможно, погибните и вы… Но победа будет одержана. Любой ценой. Вопреки всему. Мироздание не падет. Я знаю. Я клянусь тебе в этом.
Рука опустилась на круглое плечо, и больше ангел о Мавуро не думал и не вспоминал. У каждого врача есть свое кладбище, и архиаптекарь Лютер Кальвин давно перестал переживать, когда в его собственном появлялась новая могила.
-Ухмн! - стоило только защитному сиянию исчезнуть, Ыг озверело ринулся вперед, совершив короткий прыжок, который оторвал мощное тело от земли, и с силой опустил обе грубые ступни сосредоточением массы на грудную клетку, взломав все ребра салютом белых осколков и заставив демоническую плоть изогнуться так, будто через нее пропустили мощный заряд электричества. Затем варвар нанес удар пальцами, согнутыми словно хищная лапа, и вырвал багровый кусок плоти, который отлетел прочь, и шлепнулся с вязким звуком где возле клетки, в которой разлагались последние остатки того, что было Ингер. Гигант ударил снова, и еще раз, он молотил, превращая конструкцию задуманную темным богом в изуверское месиво из хрящей, тканей и костей, он месил его, как гончар глину, давя ногами, разрывая руками, вытаскивая на свет то, что было внутри и бросая багровые пульсирующие шматы шматы во все стороны со скурпулезностью, достойной мастера бойни. Треща, отделились от исковерканного торса огромные крылья, и перепонки были изорваны в клочья, повиснув лоскутами на прутьях клетки. Намотанный на предплечье хвост вырвался из тела, разбрызгивая во все стороны кровь, вздув на лбу вены в упорном труде отделил задние лапы, и из пробитого живота хлынул поток непереваренной пищи и дерьма, вместе с которым обрела, наконец, свободу, фибула Сейры, черная пиявка из дальних фортов, и кости Стомпа.
Последней была оторвана голова, Ыг провел декапитацию с такой неуклонной яростью, что забрызгал ярко алой артериальной кровью ряды бледных зрителей. Схватив за нижнюю челюсть, напряг мышцы, вздувшиеся буграми оплетенными трубками жил, и с уродливым звуком оторвал ее, после чего разломал на две части, раз и навсегда лишая прожорливую тварь возможности еще кого то сожрать. Сдавив руками череп, дикарь заставил его треснуть, словно гнилую тыкву, добыв мозг, работавший по иным законам логики, он, все же, имел ту же форму, что и у остальных - с гладкой поверхностью, покрытой рвами извилин и переплетением вен, снабжавших его соком жизни. Не испытывая ни жалости, ни пиетета к тому, что было вместилищем надежд и стремлений создания Синдел, одним ударом растоптал его в мокрое серое пятно, похожее на кучу мелкого дерьма, отдельно выделив его от остальной массы, превращенной в розово бело красный фарш, размазанный ровным слоем перед клеткой.
-Ты хорошо потрудился - погладил по бедру своего спутника Аарон, чья ярость утихла в последним вздохом скверного отрдья Синдел- скверны больше нет.
-Ух - устало произнес вождь, вытирая лоб от смешанного с кровью пота, но только сильнее испачкался. Это развеселило его простоватую душу, и гигант весело рассмеялся. Циндер, воровато оглянувшись, подняла костяное лезвие с хвоста демона ветра, и спрятал под курточкой.
В рядах зрителей кого то вырвало, добавив новых оттенков яркой картине, которую нарисовал Ыг с помощью Мавуро этим утром.
Впрочем, для того, кого называли “Мавуро”, все это не имело никакого значения.
Мавуро
Дзынь.
Мавуро проснулся от того, что кто-то кидал камни в сосульки над входом в его пещеру. От точных попаданий сосульки падали, и со стеклянным звуком разбивались.
Дзынь.
Частокол ледышек редел на глазах, а битого льда у входа становилось все больше и больше. Упорству неизвестного камнеметателя оставалось только позавидовать, а меткостью - восхититься.
Дзынь!
Очередная сосулька упала. Очередной камень вкатился в пещеру. Больше этого терпеть смысла не было. Хорошо, что демоны отличного видели в темноте - снаружи уже опускалась ночь. Оставаясь в укрытии, демон легко разглядел стрелка - им оказалась джаккайка высокого, для ее вида, роста, с белой шерстью, как и полагается джаккаям зимой (а нирвенским джаккаям в любое время, но Мавуро этого не знал), в добротной кожаной броне отороченной мехом белой лисы, в лисьей шапке и охотничьим луком за спиной. Полоски на щеках было всего две, черные, заострённые, будто шрамы. Рыжие глаза смотрели хмуро и с явным недовольством. Подняв еще один голыш из кучки, аккуратно сложенной у задних лап, джаккайка с впечатляющей ловкостью бросила его, и сбила предпоследнюю сосульку.
Дзынь.
С небес вдруг упала темная тень, и опустилась на лапу, затянутую в толстую кожаную перчатку, подставленную джаккайкой. Огромный белый нетопырь с большущими ушами возбужденно запищал и замахал крыльями. Охотница, сощурив глаза, кивала с таким серьезным видом, будто понимает эти летуче-мышиные звуки. Выслушав "доклад", взмахнула свободной лапой, отправив зверька в полет, и заявила хриплым голосом, непонятно к кому обращаясь
- Все, надоело. Я бы уже и мертвого разбудила, так что ты либо умер, либо глухой...
Она на секунду замерла, почесала нос и оглянулась, чуть слышно вздохнув.
- Извини. Не хотела обидеть. В общем, меня Ингер звать. Я из деревни Сосновник. В эту деревню, ну, в которой ты всех терроризировал, Клины зовется, приехала шкуры продавать. Ну и местные мне рассказали, что у них тут поселился дракон-сатана... Они, бедолаги, из Герцогства Дорий, всего год как переселились, порядков наших еще хорошо не знают, и про демонов только в сказках слыхали. Ну, а у нас живут демоны, и много. Мой большой... во всех смыслах... друг - демон земли, Акке. Он и родился в Медиасе.
Джаккайке явно трудно было говорить. Слова плохо складывались в предложения, а те в историю - она предпочитала действовать, а не болтать. И то, что собеседника не было видно, дело не упрощало - даже наоборот.
Помолчав еще немного, охотница достала из-за спины сумку, открыла, и начала выкладывать на плоский камень неподалеку... еду?
Первыми появились два кольца колбасы - и пахли специями они так, что даже по пещере сразу же разнесся их пряный аромат. Потом последовал кусок сыра.
- Община наших демонов зародилась в конце Великой Войны. Живут тут уже в Синдел знает каком поколении. Но есть и не местные. Появляются не пойми откуда, и не знают ничего, тыкаются везде, будто щенки слепые… А иногда очень злые слепые щенки. Так вот один такой потеряшка мне рассказал, что самым удивительным для него было открытие пищи... Ну, еды в смысле. «Удовольствие, в Аду недоступное». Но еще более удивительным для него было то, что еду можно готовить, и она становится вкусней в десять раз.
Джаккайка продолжала класть на камень разные продукты. Банка с медом, пирог, рыба, сушеные грибы, вяленое мясо, каравай хлеба, пряники, конфеты, бутылка пива... О, это Мавуро знал! Алкоголь в аду был - правда откуда, непонятно. Может, его доставляли контрабандой. Или гнали из грешников-алкоголиков.
Ингер остановилась и, воровато оглянувшись, вдруг откусила кусок колбасы, которую принесла демону. Закусив пряником, смущенно улыбнулась.
- Извини, не ела с утра... Ну да тебе и так хватит. Еще вот... Одеяло, лампа, керосин, книга... Мне ее как раз дал один из наших демонов Воздуха. Называется, ээээ "Плачущие и ненужные". Говорил, очень драматично и мрачно. Герои всю книгу страдают, а в конце умирают. Хрен знает, зачем такое читать. Но на вкус и цвет... В общем, не буду тебя заставлять идти к нам в деревню. Хотя Акке предлагал взять тебя за шкирку, и притащить к нам... Другие отговорили. Сказали, тебе надо акк-ли-...мат...изироваться, угу. А чтоб ты это не ...матизировался в сосульку, вот одеяло и грелка… Здорово, что тебе хватило мозгов крестьян не убивать, и не воровать скот. Иначе с тебя бы спросили, как с разбойника и мародера, а с такими у нас разговор короткий, и пофиг, что ты только из Ада и еще ничего не знаешь...
Последние слова прозвучали очень серьезно. Это была не угроза. Просто констатация факта. И понятно было, что такое случалось. Существа, которые нарушали местные законы, даже не зная об их существовании, очень горько за это расплачивались.
- Так что тебе не обязательно идти со мной сейчас. Если хочешь, можешь вообще жить здесь хоть все время. Я буду тебя раз в неделю навещать, и приносить всякое. Кстати. Если чего конкретное надо, можешь попросить… Мне не трудно и по пути, я сюда постоянно добычу таскаю продавать - у местных даже охотников своих нет, бедолаги... Заодно буду присматривать, чтоб ты их не слишком объедал и не запугивал. И да, раз уж ты охотишься тут, шкуры, рога и кости не вкидывай, их выгодно продать можно. Ну, бывай что ли…
Ингер, разложив все гостинцы для Мавуро на камне, уже собралась уходить - но остановилась, хлопнув себя по лбу.
- Ах, да, совсем забыла. Староста Клинов… Ну, деревни которую ты тиранишь, я говорила уже вроде… Рассказал, что недавно к ним приходили чужаки. Вооруженные до зубов. С какими-то жуткими собаками с красными глазами. В общем, выглядели эти ребята зловеще и опасно, наемники, охотники за головами, или тип того... Староста рассказал им о тебе, и они проявили нездоровый интерес к его рассказу. Не знаю, что об этом и думать... Я бы их выследила, чтобы узнать, чего им в наших краях надо, но вчерашняя метель все следы замела. Так что в другой раз. Просто держу в курсе...
Джаккайка все же помедлила, ожидая хоть какой-то реакции на, непривычно долгий для нее, монолог. Последняя же сосулька над входом в пещеру вдруг упала сама и разбилась с огорчительным звоном.
Дзынь.
